Перейти к содержимому


Фото

ТЕРНовый куст:)


  • Чтобы отвечать, сперва войдите на форум
73 ответов в теме

#21 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 17 Август 2011 - 17:31

Прошу прощения за опечатки в первых работах. blush.gif заметила поздно,а кнопки "редактировать" у меня почему то нет.(

Можно обратиться к модераторам, и мы поможем.

Изменено: Зетти, 17 Август 2011 - 18:45

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#22 йодоформ

йодоформ

    Активный участник

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишка
  • 457 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Брянск
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 17 Август 2011 - 20:53

Мелли - ты именно реальное чудо, и опечатки, и сбои ритмики в стихах, и неооточенная рифма - это все вместе взятое и есть картинка - МЕЛЛИ!!!
Ты - не леди совершенство!!!
Ты - неоднозначность, неповторимость, непохожесть и узнаваемость одновременно, так не бывает, но ты нам это - подарила!!!
И пусть кто-то сочтет это за ЛЕСТЬ, но я-то точно - другой, а поэтому мое восхищение - искреннее!!!
Твори, я всегда буду ждать того, что сниспошлет ТЕБЕ муза!!!
Искренний твой поклонник - Йодик!
  • 0

Йодик в литконкурсе (этапы):

Золото (19): 38,41,46,54,55,59,62,65,67,74,80,81,92,96,99,102,104,106, 119

Серебро (13): 29,35,36,58,60,62,64,69,75,83,84,88,95

Бронза (13): 32,37,39,40,42,51,52,56,57,66,79,82,107


#23 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 17 Август 2011 - 21:12

Цитата(йодоформ @ 17.8.2011, 21:53) <{POST_SNAPBACK}>
Мелли - ты именно реальное чудо, и опечатки, и сбои ритмики в стихах, и неооточенная рифма - это все вместе взятое и есть картинка - МЕЛЛИ!!!
Ты - не леди совершенство!!!
Ты - неоднозначность, неповторимость, непохожесть и узнаваемость одновременно, так не бывает, но ты нам это - подарила!!!
И пусть кто-то сочтет это за ЛЕСТЬ, но я-то точно - другой, а поэтому мое восхищение - искреннее!!!
Твори, я всегда буду ждать того, что сниспошлет ТЕБЕ муза!!!
Искренний твой поклонник - Йодик!


Йодик...СПАСИБО! blush.gif Надеюсь, что еще сниспошлет)
  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#24 Dark Inquisitor

Dark Inquisitor

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 619 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Москва
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 18 Август 2011 - 13:52

Йодик правду говорит, МЕЛЛИ, это шикарно! rolleyes.gif
Все-таки это, по-моему, называется талант, и да минет нас с тобой гнев Кузьмы за такие слова в этой теме. biggrin.gif
  • 0
Ad majorem dei gloriam

В толпе блуждает, словно тень,
Для ведьмы в тягость ясный день,
И Смерть седлает ей седло...
...пыщ-пыщ попячсо ололо!

#25 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 18 Август 2011 - 21:03

Цитата(Dark Inquisitor @ 18.8.2011, 14:52) <{POST_SNAPBACK}>
Йодик правду говорит, МЕЛЛИ, это шикарно! rolleyes.gif
Все-таки это, по-моему, называется талант, и да минет нас с тобой гнев Кузьмы за такие слова в этой теме. biggrin.gif


Ну может Кузя сюда не доберется))) unsure.gif
Спасибо blush.gif
  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#26 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 22 Август 2011 - 17:03

49 этап: "Лето, ах лето!"
Ох и лето пришло в горы Кхадовы!
Расскалилися скалы дó бела.
Босиком погулять – и не рыпайся,
У сапог –то подковы плавятся.
Рыбоящеры жабры сплющили,
Не плюют струёй, пересохли все.
Древни Ракушки сидят в домиках
И стучи не стучи, не откроются.
Черви белые, любопытные
Из норищ своих не вылазиют
Гуси бедные, перья сбросили
Клювом щелкают, язык вывалив.
Древни Големы, как из Африки
Дочерна стоят загорелые.
По расщелинам жмутся Призраки
Чуть колышатся, вусмерть синие-
Пить маг.эску в такую жару –
Ненормальные.
Я сама уже вся кипю, шипю,
Где ж укрыться то, где же спрятаться
От палючего красна солнышка,
Где прохладу найти телу жаркому?
А я надену бикини в полосочку,
Связку шариков-сфер возьму у Вестника,
По пробойнику, прям в Оазис – прыг!
Да и в озеро с головой – бултых!
Освежилася – красотенюшка!
Помашу черепашке и далее
Босиком по песочку горячему
Ко второму объекту водному,
К морю западному, холодному.
Добегу я до старой пристани,
Пока сферку макаю, пристально
Погляжу в даль морску, замечтаюсь-
Вдруг покажется алый парус.
Не видать его, ну и ладушки,
Что у моря-то ждать погодушки,
Пересохло чего - то в горлышке,
Мимо големов, духов водныих,
Пауков да скелетов уродливых,
До колодца, что у хумана порталского,
Тьфу-ты, ящер, - портала хуманского.
Добежала, стою, пить так хочется,
А вокруг меня, мама родная,
Кавалеров –то просто пруд пруди.
Рода людского, безбородого,
Из села-то да из Лонгхольмового.
Все как на подбор парни бравые,
И здоровые, и нарядные,
Только сразу видать – деревенщина,
Нет культуры общения с женщиной.
Обступили толпой, глазки выпучили
Будто гномочки в жизни не видели.
В ножнах ёрзают свои мечики,
Ой, вы глупые человечики.
Слюнки катятся, ручки тянутся
От красы –то такой кто ж откажется.
Ты прости меня родна матушка,
Ведь учила меня уму-разуму,
Сколько раз говорила, наказывала:
Не гуляй нагишом, да по Солику.
Не послушалась, дура рыжая,
Вот стою теперь, вся в бикини тут.
Есть миленок у меня, был бы рядышком,
Ох, летели б они все кверху попами.
Только мил дружок на Аренушке,
Мочит род людской с утра до ночи,
Зарабатывает ранг, да денежку,
Чтоб по осени справить свадебку.
Звать на помощь его ? И не подумаю.
И само-то не лыком шитая.
Пусть не сильная, да смекалиста.
Чую вдруг, под ногой кто-т шевелится.
Скорпик махонький, только вылупился.
Улыбаясь людЯм нежно –ласково,
На зеленом глазу, чистый ангел вся,
Незаметно за хвостик хвать малого,
И спокойненько так, едким жалушком,
Людю ближнему, самому наглому,
Что ручонки уже распукаючи,
Подошел слишком близко, дурашечка,
Прямо в правый глазок засадила.
Заорал благим матом, как резаный,
Замахался, запрыгал, задергался,
Кореша вкруг него, в непонятках все,
Суета, галдеж, потасовочка…
Тут прорвала я окружение,
Сферку в зубы и прочь с места лобного,
И такие включила скорости,
Только бикини мое и видели.
Добежала до моря восточного,
Моря родненького, моря теплого.
Тут вокруг свои парни – каратели,
Если вдруг чего, можно спрятаться,
За широкой спиной дух перевести,
Ну а далее шагом прогулочным,
Синим Призракам улыбаючись,
Малым Скорпикам клешни почесывая,
Совсем рядышком Омакшан родной,
И колодец там с ключевой водой…
Уж дошла, гляжу,- Ах, ты ж, ёшкин Триф!
Людь ужаленный, у колодца ждет.
Быстро бегает, спринтер чертовый.
Правый глаз заплыл, рожа злющая,
Что, орясина, мстить пожаловал?
И не спрятаться. Что же делать-то?
А на мне одна только сумочка.
Сумка дамская, да гламурная,
Вся в красивых, блестючих стразиках.
В сумку эту не много влазиет
Тушь расческа, две гантели,
Сфера бури, силы элик,
Шпильки, пудра, амулет,
Сковородка, клан-билет,
Помада, новая совсем,
Термос, шоколадка, крем…
Тетрадка собственных стихов
И два романа про любовь.
Между прочим, зря смеётесь,
В очень твердом переплете.
Под прикрытьем скорпиона,
Подобралась осторожно,
Захватила горсть песочку
И метнула очень точно
В око левое нахалу.
И пока оно моргало,
Сумкой со всего размаху
Прямо по ЧР-папахе!
По колодцу сполз верзила,
Нет, девчонки, книжки -сила!
Испила водицы гордо
И в родимый дом, на остров.
Тут немножко отдохнем
И опять макать пойдем.
Сменю я бикини в полосочку
На закрытый купальник, аленький.
Чтоб у лЮдей, любителей сладкого,
Их бесстыжие глазки, злобные
Окончательно повылазили.

В таком вот, разухабистом мажоре
Я спела вам про лето в Элиноре.
И не беда, что белый стих был чуточку подкрашен мной
Никак не нарисуешь лето краскою одной.

***

У лета был особый вкус
И запах был особый
Сказала Лето – я вернусь!
Дождись ее попробуй...

26-й этап Литературного конкурса: « Как я провел лето»
Работа № 8

Девушка –ювелир переспросила еще раз:
- В плащ только два бриллианта? Ты хорошо подумал? – юноша кивнул, нежно улыбаясь.
Разбой, сын Грандира, доблестный и отважный, несмотря на свой юный возраст, воин, только вчера получил звание Охотника за Головами и к нему, полный комплект оранжевых доспехов из рук самого принца Корагора.
А сегодня пришел к своей подружке, чтобы та инкрустировала его новые доспехи магическими драгоценными каменьями.
- Разбой, завтра предстоит тяжелая битва. Я не спорю, твои новые доспехи конечно превосходны, но дополнительное усиление точно никому не помешает. Давай я все-таки сделаю еще один?
Разбой покачал головой.
- Летти, твои два камня стоят пяти, так что я более чем вооружен и защищен. Ну, ты же знаешь…
- Вот ведь упрямый…
Конечно, она знала. Знала, что Разбой вставит в свой новый плащ, вместо еще одного камня, увеличивающего силу удара - цветок. Голубой цветок, называющийся – незабудка. Он всегда носил этот цветок на своем плаще, боевом ли, парадном ли. С того самого дня, когда принес в школу свое сочинение на тему «Как я провел лето».
За то сочинение Разбой получил высший бал. И принц даже зачитал его перед всем классом. Правда, пожурил немного Разбоя за то, что сочинение оказалось не совсем по теме. Зато получилась красивая, добрая и светлая сказка. А Летти… Летти тогда сказала, что это очень печальная сказка. Мальчишки из класса, еще какое-то время посмеивались над Разбоем, не зло, а так, по-дружески, мол, надо же, уже взрослый гном практически, а заделался сказочником.
Разбой, конечно же, никому не рассказал, что все описанное в сочинении, произошло с ним на самом деле. Кто бы ему поверил? Засмеяли бы. Летти… Летти бы поверила. Но и ей он ничего не рассказал. Летти появилась в их классе и в Кхатоге именно в тот, первый день осени. Принц Корагор представил новую ученицу, сказал, что она приехала с дальней горной фермы, и будет теперь жить у своей бабушки. Они подружились как – то сразу и навсегда. Оказалось, что и жили они по соседству. С того дня росли и взрослели они вместе. Делились самыми заветными мечтами и сокровенными тайнами. Летти стала самым близким другом. Ей, Разбой мог рассказать обо всем. Но, о встрече с Лето – так и не рассказал.
Та встреча оставила глубокий след в его душе. Прошло уже почти шесть лет, а Разбой все надеялся, снова увидеть озорную, зеленоглазую девчонку, в пестром платье, смешную и отважную, яркую и незабываемую. Как незабудка, цветок, который она вынула из своих волос и подарила Разбою. Разбой всегда носил его на своих доспехах. Цветок этот оставался свежим все эти годы, словно был только что сорван и, удивительное дело, никогда не терялся, в каких бы лютых и жарких схватках он не оказывался вместе с Разбоем. Порой, цветок весь был залит кровью врагов, но всякий раз как по волшебству, очищался и становился как новенький. Жители Кхатога шушукались между собой, что цветок этот не простой, а зачарованный. И что именно он наделяет Разбоя таким боевым везением, силой и мужеством. Слухи эти ползли неспроста. Очень уж изменился Разбой за эти годы. После тех ужасных событий, когда он почти умер, и лишь благодаря чуду и любви своей матери выжил, никто не предполагал, что из этого мальчика вырастет такой великий воин. Он был так слаб, казалось, дух его сломлен навсегда и участь его отныне - мирный труд тайнописца и фермера.
Но это было не так. Силы духа ему было не занимать, а трусом Разбой никогда не был. Даже после всего, что он пережил. И он очень хотел стать воином. Единственное, что его держало – это мысли о матери. У него никого не было кроме мамы, а у нее кроме него. Он понимал, что каждый раз, когда он будет уходить в бой, ее сердце будет замирать от ужаса. Он не мог этого допустить. Но и прятаться все время за охраной он тоже не мог. Это было недостойно памяти его отца, недостойно мужчины. Он тайком от матери тренировал свое тело, учился обращению со всеми видами оружия, осваивал новые приемы, зелья и заклинания. Он говорил себе: - «Чем сильнее я стану, чем больше буду знать и уметь, тем меньше риск в бою, а значит, тем спокойнее маме будет за меня». Разбой был уверен, что мама ничего не знает о его тренировках, но он ошибался. Как любящая мать, она все чувствовала, плакала втихомолку, но знала и понимала – не удержать ей сына возле своей юбки. Да и не стала бы она этого делать, иначе какая же она мать?
Так рос и мужал Разбой. Война вошла в его жизнь, стала привычным делом. Но война не очерствила его душу, не затмила разум. В бою он действовал яростно и отважно, но никогда не терял головы. Не добивал раненого, не нападал на слабого. Никогда не проливал вражескую кровь просто так, из дурного куража или бездумной злобы.
Старые воины, сидя в таверне Нагора, потягивая эль и обсуждая молодежь, частенько вспоминали о Разбое. Все признавали и силу его, и храбрость и боевые способности, и аналитический ум. Но порой говорили про него: - « Странный. Война не рыцарский поединок и не благородная дуэль. Война – это война! А враг – это враг! И если ты не убьешь врага, он убьет тебя. Третьего не дано».– Но потом решали, что: - «Все же этот парень имеет право вести свою войну так, как считает нужным. В конце концов он вернулся с того света. Кто знает, что он там видел. Нам ли судить о том». Разбоя любили и уважали. Он стал настоящим воином. Война была его работой, но никак не смыслом жизни.
Смыслом жизни, заветной мечтой стала для Разбоя тайная надежда снова увидеть Лето. Никак не мог он позабыть ту удивительную ночь, на границе между летом и осенью, и зеленоглазую девчушку, что крикнула ему тогда:
- Я вернусь!
Каждый год, в последний день мая, Разбой откладывал все свои дела и снова проходил весь путь, по которому он провожал Лето в старую гавань. Приходил на пристань и до рассвета сидел и смотрел в морскую даль, в надежде увидеть прекрасный белоснежный корабль, под разноцветными парусами…
Разбой и сам не мог объяснить себе, почему так ждет этой встречи и почему эта девочка не покидает его воспоминания.
Кто она для него? Он провел с ней всего один день. Ну да, это был самый удивительный, самый чудесный день в его жизни, но… Все-таки, почему? Не раз он ловил себя на мысли, а может, ничего и не было? Может это все ему приснилось? Разве это возможно – увидеть …лето вот таким, в образе девушки, живой и настоящей. Она так была похожа на гномочек –хохотушка и озорница. Приснилось? А как же незабудка, цветок, который ему подарила девочка и который, был всегда с ним, неувядающий, не теряющий свежести на протяжении нескольких лет. А как же кольцо, которое вручила ему невозможно прекрасная Леди Осень, с благодарностью за помощь? Что-то она тогда сказала про этот перстень… Кажется, что он когда-нибудь пригодится. Прямо как в сказке. Разбой не знал что в этом кольце необычного, не знал, как им пользоваться, но всегда носил на мизинце левой руки. И это тоже было знаком того, что ничего не приснилось. Да и поцелуй Лето, горел на губах так, словно был только мгновенье назад. «Я влюбился?» - сколько раз он сам себе задавал этот вопрос и не мог на него ответить.
Разбой мечтал об этой встрече, хотел ее и боялся. Он не знал, что он должен сказать или что сделать, как вести себя, когда эта встреча случится. Кто для него Лето? Она не гном, и даже не человек. Тогда кто? Дух, Ангел, Богиня?.. Разве можно любить богиню? А она? Помнит ли она его? Думает ли о нем? А если нет? Мало ли дел и забот у богов, да и…умеют ли они любить? А любить смертных?
Много вопросов крутилось в голове Разбоя, а ответа не было ни на один из них. Наверно встреча, все расставила бы по местам. Но напрасно приходил Разбой каждый год на заветное место. Год проходил за годом, осени сменялись зимами, зимы - веснами. А за весной снова наступала … осень. И только лето, по какому-то странному течению времени, как будто напрочь забыло дорогу в горный край. Словно солнце отяжелело настолько, что не в силах было подняться так высоко как раньше, чтобы прогреть скалы и ущелья. Старики говорили, что солнце видать зацепилось за что-то. И если бы нашелся отважный, и взобрался на самый высокий кряж, где никогда не тает снег и дуют страшные ледяные ветра, и подтолкнул бы солнышко, оно снова засияло бы в зените над Кхатогом. И Разбой однажды взобрался на недосягаемую вершину, почувствовал на себе дыхание смертельного холода, но даже с такой высоты до солнышка было не дотянуться.
В Кхатоге настали нелегкие времена. Весенняя травка, едва успев взойти и зазеленеть, сохла и умирала. Овощи на фермах не успевали вырасти и созреть. Нависла угроза голода. Но гномы – народ технологичный и неунывающий. Был собран совет и принято решение расширить подземные оранжереи. Овощи и фрукты выращенные под землей при искусственном освещении были не такие вкусные, но это все же было лучше чем ничего. Воины теперь часто уходили не только в боевые походы, но и на добычу всевозможной дичи, чтобы прокормить свой род. Жизнь продолжалась несмотря ни на что.
Мысли о девочке Лето не покидали Разбоя. А жизнь текла своим чередом. Рядом была мама, любимые, надежные друзья и подруги. И Летти. Как часто в передышках между походами и развед-рейдами, охотой или рыбалкой, Разбой приходил в ее уютный домик, и подолгу оставался там, наблюдая, как она работает. Летти была одним из лучших ювелиров в Кхатоге. Заказов на магические камни у нее всегда было много и она, чуть ли не сутками сидела за точильным камнем, придавая неповторимую огранку и волшебные свойства, невзрачным на вид камушкам. Драгоценная пыль, облаком вилась вокруг нее, она впитывалась в одежду и даже в кожу. И когда, Летти выходила на улицу, то вся ее стройная, хрупкая фигурка, даже под неяркими лучами низкого солнышка, была окружена мерцающим сиянием. Иногда, при взгляде на Летти, Разбоя охватывало странное ощущение. Ему вдруг начинало казаться, что Летти очень похожа на Лето. Такая же тоненькая, глаза изумрудные, как трава в Омакшане, звонкий смех, словно серебристый колокольчик... Даже имена их были созвучны: Лето – Летти. Впрочем, когда Разбой спросил ее, откуда такое необычное имя, Летти, пожав плечами, сказала, что: - « Ничего необычного в нем нет. Полное имя мое – Арлетт, а Летти - просто уменьшительное от него». И с ней всегда было так тепло, светло и радостно. И спокойно. Все тяготы военные, мысли тяжелые, видения кровавые словно смывались свежей волной. Но потом мимолетное наваждение проходило, и Разбой отмечал, что и волосы у Летти темнее, и смех не такой звонкий, и глаза не такие яркие. И, правда, глаза Летти всегда были словно подернуты какой-то печальной дымкой. Даже когда она смеялась. Разбой считал, что понимает причину этой печали. Летти была совсем одна на свете. Она приехала в Кхатог к бабушке, потому что умерли ее родители. А через год, умерла и старенькая бабушка. Разбой с матерью всячески поддерживали девушку, помогали и утешали, чем могли, со временем она стала почти членом их небольшой семьи. А для Разбоя она была любимой сестренкой, которую он нежно любил и всячески оберегал. И очень за нее боялся.
Однажды, люди прорвали охрану и ворвались прямо на рыночную площадь, битком набитую народом, в основном мирными фермерами и торговцами, женщинами и детьми. И было просто чудом, что по счастливому стечению обстоятельство Разбой оказался там с Летти,(он вызвался помочь ей закупить всяких разностей для дома и для работы). Завязалась кровавая схватка, лучшие воины всех кланов по первому зову примчались и дали врагу яростный отпор, вышвырнув вероломных тварей, далеко в Соли-Дор. И все же, несколько мирных жителей погибло. И только чудом Разбой успел отвести, страшный меч Ларге, занесенный над Летти. Его тот меч лишь слегка оцарапал. Но боль и страх за Летти навсегда поселились в его душе. С тех пор Разбой понемногу стал обучать Летти воинским навыкам. Чтобы она хоть немного могла себя защитить, если его не окажется рядом. Летти не любила войну и не понимала ее. Частенько у них возникали беседы о том, зачем и кому нужна эта война, какой в ней смысл. И тогда Разбоя снова посещало наваждение и воспоминание о Лето и том разговоре. Войну Летти не любила, но искренне радовалась всем воинским достижениям Разбоя. Да и ученицей была хорошей. И спустя совсем немного времени таких занятий, Разбой уже мог почти спокойно отпустить Летти ненадолго в Соли-дор, даже одну.
Летти никогда не спрашивала Разбоя ни о таинственном цветке-незабудке, ни о необычном перстне с золотистым камнем, на его мизинце. Хотя нет. Однажды, в один из их вечеров, когда они свободно болтали о том, о сем, Летти гранила свои камни, а Разбой просто наслаждался покоем и мирной беседой с милой сестренкой, Летти вдруг остановила точильный камень, и задумчиво посмотрела на Разбоя.
-Скажи, а правду говорят, будто твой цветок – заколдован?
Разбой улыбнулся: –Кто говорит?
- Да все.
-Я не знаю.
- Но ты никогда его не снимаешь, и он никогда не вянет… Это странно, разве нет?
- Наверно… - Разбой смущенно пожал плечами.
- Откуда он у тебя? – Летти пристально посмотрела на него. Разбой хотел отвести взгляд, но не смог. Их глаза встретились, и Разбой увидел во взгляде Летии непонятную надежду и как-будто мольбу.
- Это-о-о-о… - протянул Разбой, - Это просто подарок. На память.
- От кого?
Разбой молчал. Летти поднялась со своего рабочего места, подошла вплотную.
- Кто тебе его подарил? Девушка? Кто она? Я ее знаю?! – в голосе Летти нарастало напряжение. Разбой вздохнул, нежно взял ее за плечи и тихо проговорил:
- Не пытай меня, Летти, пожалуйста. Когда-нибудь, я обязательно все тебе расскажу. Только не сейчас. Не сейчас, прости.
Боль в глазах Летти как кинжалом полоснула по сердцу Разбоя, но уже через минуту, она улыбнулась ,как ни в чем не бывало, развернулась и, усаживаясь вновь за точильный камень беззаботно бросила:
- Ну и не говори. Очень надо мне слушать про очередную, влюбленную в тебя дурочку. – И их беседа потекла дальше. Только глаза Летти стали еще печальней. А позже вечером, Разбой вновь отправился по знакомому маршруту, ведь это был последний день весны. Он шел по кварцевой долине, по той самой, узкой тропинке, по которой тогда шли вместе с Лето, боясь сделать шаг в сторону, чтобы не напороться на жуткого монстра в темноте. Любой из этих монстров, тогда съел бы обоих в один присест и не заметил бы. Сейчас, все эти жуткие чудища улетали с одного удара Разбоя и сами стремились уйти с его пути. Разбой пришел на пристань, сел и стал смотреть в морскую даль. Совсем близко, напротив, на том берегу, виднелись очертания Лонгхольма - селения, где жили люди. Если спустить лодку, доплыть можно было в несколько гребков. Но там был совсем чужой, враждебный мир. Такой близкий и такой далекий.
Вдруг послышался шорох позади. Он резко вскочил, оборачиваясь, рука привычным движением потянулась к оружию. Прямо перед ним стояла Летти.
- Летти!!! Черт тебя возьми! – напряжение спало, и Разбой сердито посмотрел на нее. – Что, скажи на милость, ты здесь делаешь? Ты что, следила за мной?
- Очень надо мне за тобой следить, - фыркнула, словно кошка, девушка. – Я просто гуляла.
- Гуляла? Среди ночи? Здесь?
- А что такого? Тебе можно гулять здесь по ночам, почему мне нельзя?
- Летти, ну что за детские капризы? Ты прекрасно знаешь, что это опасно.
- И ничего не опасно. Ты же здесь. Ты ведь меня защитишь?
Она лукаво и нежно улыбнулась ему. Разбой не способен был на нее сердиться. Только покачал головой.
- Так вот куда ты приходишь каждый год в эту ночь?
Разбой снова задохнулся от возмущения.
- Летти!!! Так значит, ты все- таки шпионила за мной?!
- Нет! Я просто волновалась за тебя. Согласись, это странно - из года в год, в один и тот же день ты уходишь на закате, без доспехов, без боеприпасов, с одним только кинжалом, а возвращаешься на рассвете. И год от года становишься грустней и задумчивей. Разбой, ты же мне не чужой. Я вижу, что тебе грустно, а причины не знаю. Я хочу тебе помочь. Расскажи мне.
Разбой было, уже собрался начать рассказ, но тут он встретился взглядом с Летти. Столько было в том взгляде любви и нежности, столько боли от его недоверия, столько искреннего желания помочь, разделить его тоску или развеять ее.
Словно пелена спала с его глаз. « Да как же я расскажу ей о том, что грежу о девушке-мираже, которая, то ли приснилась мне, то ль почудилась. А не о ней. Такой родной, живой и настоящей, любящей, нежной, ласковой. Так я совсем разобью ее сердечко.» Разбой любил Летти, горячо и искренне, жизнь за нее отдал бы не задумываясь. Но она была для него лишь сестрой. А в сердце его навек поселилась другая девушка вернее только образ ее, но такой неизгладимый. Разбой вновь уставился в морскую даль. Отрешенно сказал:
- Не приставай Летти. Я же сказал, расскажу… как-нибудь потом. Ступай домой, поздно, да и ветер поднимается, ты простудишься.
- Да и черт со мной!!! – вдруг яростно закричала девушка. – Простужусь, пускай! Тебе-то что за беда?! А и умру – невелика потеря! Вспомнишь пару раз и забудется. А ее уже пять лет забыть не можешь! И не рассказывай ничего! Я итак все знаю. Или думаешь дура полная!? Сколько ждать еще будешь?! Год? Десять? Двадцать? Хоть всю жизнь прожди – не воротится !!!
Разбой вскочил.
- Что ты сказала?! – он схватил ее за плечи, - Что значит - не воротится? Что ты знаешь?! Почему не воротится?! Отвечай сейчас же!!!
Он бешено тряс девушку, бросая ей в лицо бесконечные вопросы. Глаза Летти наполнились слезами. Она еле слышно прошептала:
- Разбой…мне…больно…
Разбой опомнился. Первый раз в жизни его охватила слепая ярость. И с кем? Не с врагом лютым, не с предателем, не с жутким монстром, а с Летти, его милой, доброй, нежной сестренкой Летти. Разбоя захлестнуло чувство невыносимого стыда. Впервые в жизни он довел Летти до слез. Он вообще не помнил, чтобы она, когда - то плакала. А теперь по щекам ее, не переставая бежали слезинки, она вся дрожала и нервно всхлипывала. Разбой смущенно погладил ее плечи, там, где минуту назад так яростно впивался в них пальцами, поцеловал золотую макушку, взял в ладони ее лицо и, утирая слезы, прошептал:
- Прости. Летти, солнышко, прости меня. Я сам не понимаю, что на меня нашло. Прости, малыш. – он поцеловал ее заплаканные глазки. Она замотала головкой.
- Нет, нет. Это ты меня прости. Я сама во всем виновата. Наорала на тебя, наговорила ерунды какой-то. Ты вспылил… Прости меня. Я… больше не буду. – Это прозвучало так по детски, что они оба рассмеялись. Летти обвила его руками за шею и крепко прижалась к нему, а ему так нравилось обнимать ее. Домой они вернулись на рассвете. Прежде чем девушка скрылась за дверью своего дома, Разбой удержал ее на секунду:
- Летти… А все то, что ты…там говорила… Ты правда что-то знаешь?
- Ничего я не знаю. Я все придумала. Наговорила от злости, да от отчаяния. Ты прости и забудь.
- Летти!
- Что?
- Я… Я все знаю… Но я…
Летти прижала ладошку к его губам.
- Ничего не говори, я все поняла. Мы – просто друзья…
С тех пор, оба больше никогда не заговаривали, ни о тайне Разбоя, ни о том, что произошло между ними. И оба старательно делали вид, что все осталось по-прежнему, хотя все было уже совсем иначе. Разбой стал чаще смотреть на Летти, но уже не как на любимую сестренку. Он вдруг заметил, какой она стала обворожительной девушкой. И как –то незаметно для него самого, образ Лето, девочки-виденья, постепенно в его воспоминаниях стал принимать все больше черты Летти. Разбой осознал, какую непоправимую ошибку он совершил, сам оттолкнул ее тогда, увлеченный непонятной мечтой. Много раз он пытался исправить эту ошибку, много раз начинал разговор, чтобы рассказать Летти о своих пробуждающихся чувствах к ней. Но Летти совсем замкнулась и отдалилась от него, все его попытки пресекала безжалостно. А ночами рыдала в подушку за закрытыми ставнями, чтоб никто не видел и не слышал. На лицо Летти легла, какая- то тень безысходности и отчаяния.
Вот и сейчас. Летти гранила для него волшебные камушки, а он просто любовался ею. Она с легкостью отвечала на его шуточки, но взгляд ее был где-то далеко-далеко, и сердце Разбоя сжималось от нежности и страха. Страха, что он ее теряет.
Работа была окончена. Летти сама набросила на плечи Разбоя плащ, инкрустированный бриллиантами, оглядела его внимательно.
- Ну вот. Все кажется в полном порядке. И все же зря ты отказался от третьего камня. Чувствую, сраженье будет тяжелым.
Разбой нежно улыбнулся.
- Ну, хорошо. Раз ты так настаиваешь, я передумал. Делай еще один камень.
Летти удивленно посмотрела на него и тут же отвела взгляд. Реакция, которая последовала на его слова, совершенно сбила юношу с толку.
- Ты что, с ума сошел?! Что ж ты за воин такой, если в канун серьезного сражения отказываешься от примет и традиций?
- Да брось, Летти, это же просто цветок. Ты что? Ты вспомни, сколько раз ты подшучивала надо мной, что я словно девица, таскаю с собой какой-то цветочек. Обижалась еще, что от чудесных камней твоих отказываюсь. Да хочешь, я его вообще выброшу!? И ничего со мной не случится, вот увидишь. Не в цветке ведь моя сила.
Разбой сунул руку под рубаху, где возле сердца хранил незабудку. Вынул цветок и широко размахнулся, намереваясь выбросить его в открытое окно. Девушка, словно дикая кошка, высоко подпрыгнула, вырвала цветок из руки Разбоя и со всей силы ударила парня в грудь. От неожиданности Разбой резко выдохнул и плюхнулся на скамейку.
- Ты чего?! – ошарашено спросил он.
- Я тебе выброшу… Разбросался тут,- сердито буркнула Летти. Потом взглянула на Разбоя:
- Ой!.. Извини. Очень больно? – она присела перед ним и погладила ушибленную грудь.
- Кхм… Я бы сказал, неожиданно, - он притворно поморщился. – Ничего себе удар отработала.
- Учитель хороший попался, - улыбнулась Летти.
Она бережно вставила незабудку, в отверстие для камня, закрепила, расправила тонкие лепестки.
- Летти… - Разбой нежно коснулся ее руки. На секунду глаза их встретились. – Пусть будет… - прошептала она.
Сердце Разбоя затрепетало, вот она, его Летти, прежняя, милая, родная… Но, словно по мановению чьей-то безжалостной руки, на лицо ее снова упала тень отчуждения. Она отстранилась. И гладя отрешенным взглядом куда-то мимо него, проговорила:
- Обещай мне, что будешь осторожен, не будешь лезть на рожон…
- Обещаю. – покорно повторил он.
- И не забывай обо мне…
Сердце Разбоя почти перестало биться.
- Летти… Да что с тобой?! Прошу тебя, не говори так… Ты, как будто со мной прощаешься. Пообещай и ты мне кое-что, пожалуйста.
- Что? – по - прежнему, не поднимая глаз, еле слышно спросила девушка.
- Я вернусь после сражения, приду к тебе и тогда, ты меня выслушаешь. Не будешь, ни перебивать, ни прятаться. Мне так много нужно сказать тебе. Обещай!
В этот момент, со стороны центральной площади раздался сигнал боевого горна.
- Черт! – Разбой взглянул в окно. Они и не заметили, как наступил рассвет. Это звучал клич к общему сбору. Настал день великой битвы. Летти привстала на цыпочки и поцеловала Разбоя. Легкий поцелуй обжег его губы словно жаркое пламя, что-то мимолетное и неуловимое пронеслось в душе Разбоя, задевая тонкие струны памяти…но. За окном уже слышались громкие приказы на построение. Звон доспехов и оружия заполнил утреннюю тишину.
- Тебе пора. – прошептала Летти. – Ступай. И береги себя!
Как же не хотелось ему уходить именно сейчас, непонятная тревога сжимала сердце и, предстоящее сражение было тут совсем не причем.
- Летти!.. Я вернусь!!!
***
Близилась полночь. На исходе был последний день весны. Корабль под разноцветными парусами только что вошел с заброшенную гавань Кхатога. По спущенному трапу легкой, стремительной походкой спустилась высокая, рыжеволосая женщина, в багряном плаще, полностью скрывающем ее фигуру. На причале стояла стройная девушка, в пестром платье. Женщина подошла к ней и нежно обняла.
- Ну, здравствуй, дитя! Как же я рада тебя видеть! Но еще больше я рада твоему решению. Слава богам, ты одумалась.
Она слегка отстранилась от девушки и внимательно оглядела ее.
- Как же ты изменилась, малышка… Волосы потемнели, глазки потускнели… Ах, бедняжка, да ты вся дрожишь.
Поднялся сильный, пронизывающий ветер. Кажется, начинался шторм и девушка, в самом деле, совершенно продрогла в своем легком платьице. Женщина сняла свой плащ и набросила его на плечи девушки.
- Ну, ничего, ничего. Скоро ты вернешься домой. Там все тебя любят и ждут. Там тебя отогреют, напоят чудесными эликсирами и снова засияют твои локоны, заблестят глазки, ты станешь прежней, веселой и беззаботной девочкой. Ах, милая, ты не представляешь, какое уныние и тоска поселились в наших чертогах, когда ты покинула их. Даже наша прекрасная королева впала в глубокую депрессию. Да, она сама тебя наказала, но ты ведь ее вынудила, дорогая. Нельзя было так вести себя с королевой. Ты была безрассудна и глупа, уж прости.
***
- Лето! - голос королевы был холоден и бесстрастен. – Ты нарушила закон. Ты будешь наказана.
Напрасно Летти пыталась объяснить, что все это вышло не нарочно. Она случайно наступила на какое-то устройство и оказалась в горной стране. Что она не знала, где находится и как ей добраться до корабля. А потом появился этот юноша. Он просто проводил ее. Что здесь такого? Она пыталась рассказать какой он замечательный. Добрый, веселый, немного упрямый. И как ей с ним было весело и интересно. Летти говорила и говорила, захлебываясь от чувств. Она не пыталась оправдать себя, ей просто хотелось поделиться своим эмоциями, которые переполняли ее.
- Лето! Ты влюбилась в этого мальчишку?! – резко прервала словесный поток королева. Она поднялась с трона, подошла к Летти и пристально посмотрела в ее глаза. Летти стало страшно, но она не отвела взгляд.
- Именно этого я и боялась. – Королева тяжело вздохнула. – Закон суров, но таков закон. Ты больше никогда не вернешься на землю.
Лето в недоумении развела руками:
- Но… как же так? Это невозможно. Если я не вернусь в мир, нарушится ход времен и…
- Не переоценивай себя.- грустно усмехнулась королева. – Ты передашь полномочия своей младшей сестре. Теперь она понесет в мир лето.
- Но… она еще слишком мала. Она не сумеет как следует прогреть всю землю, леса и поля, горы и ущелья… Вырастить травы и цветы, фрукты и овощи, напоить землю теплями дождями, высушить свежими ветрами…
- Ничего, со временем она научится. Несколько прохладных лет…Мир это переживет.
- А я?...- растерянно прошептала девушка. – Что будет со мной?
- Ты? Ты по- прежнему будешь жить здесь, в наших чертогах. Займись чем-нибудь, я не знаю… Рисуй новые узоры для снежинок, сочиняй мелодии для весеннего дождя или осеннего ветра, Во дворце времени всегда есть чем заняться. Мне все – равно. Ступай. И ты еще должна быть благодарна, это не слишком тяжелое наказание, не правда ли?
И тогда Лето взбунтовалась. Позабыв почтительность и уважение, она кричала в лицо королеве, что ей наплевать на такие дурацкие законы. Что она не собирается сидеть во дворце и рисовать какие -то глупые снежинки, и что раз так, то уж лучше бы она была простой смертной девушкой и могла бы жить среди веселых и отважных гномов.
- Да! Я полюбила Разбоя с первого взгляда и навсегда. И если здесь это считается преступлением, я хочу уйти отсюда в мир смертных. Отпустите меня!
- Ах так!? –королева в гневе поднялась с трона. – Ты, в самом деле, этого хочешь?
- Да! Я хочу вернуться к нему и прожить с ним вместе всю жизнь, какой бы короткой она не была.
- Ха! Наивная. - глаза королевы превратились в злобные узки щелочки. – А с чего ты решила, что он тебя ждет? Откуда ты знаешь, что ты нужна ему? Он уже и думать о тебе забыл, или решил, что все это ему приснилось.
- Неправда! –вскрикнула девушка. – Он помнит! И ждет. Я знаю!!
- Что ты можешь знать, глупая девчонка!!! Ну что ж. Хорошо! Ты получишь то, что хочешь. Твоя дерзость превосходит все пределы. Ты разозлила меня, Лето!
Королева величественно расположилась на своем троне и совершила несколько пассов в направлении девушки. Вокруг Лето закружился разноцветный вихрь. Через минуту он развеялся. Лето стояла на том же месте, но… Ее разноцветное, волшебное платье превратилось в простую одежду, которую носили женщины в Кхатоге. Золотистые волосы ее потемнели и приобрели оттенок червонного золота, все цветы, травинки и веточки, вплетенные в косички – исчезли. Вместо удивительной, волшебной девочки –Лето, стояла простая девушка из гномьего племени.
- Возвращайся к своему любимому гному. И живи его жизнью, короткой жизнью смертного. Но знай, ты не сможешь сказать ему – кто ты. Узнает ли он тебя такой? Ответит ли на твои чувства? Я не знаю. А ты?.. Но ты сама выбрала свою судьбу. Иди.- голос королевы был тих и печален. А сердце девушки пело от счастья и уже летело на крыльях любви туда, в скалистый край, где ждет ее веселый, рыжеволосый парнишка.
- Спасибо.- прошептала Лето и направилась прочь из тронного зала.- Постой! – на пороге окликнула ее королева. Девушка обернулась.
- Когда станет совсем трудно, когда ты одумаешься и захочешь вернуться…. Позови - и корабль придет за тобой.
Лето улыбнулась и покачала головой:
-Я не вернусь!

***
- Это же надо было заявить, что, ты влюбилась в мальчишку из гномьего племени и хочешь жить рядом с ним, обычной жизнью, как все смертные. Вспомни, все-все говорили тебе, что ты совершаешь величайшую ошибку в своей жизни и горько пожалеешь об этом. И что? Кто оказался прав?.. Он ведь так и не понял кто ты, не узнал тебя. Ну ладно, ладно…прости. Все уже в прошлом. Слава богам у тебя хватило благоразумия понять и исправить свою ошибку.
Женщина говорила и говорила, почти не переставая. Было заметно, что она очень рада и одновременно взволнована и встревожена. Девушка же молчала, не говоря ни слова в ответ. Взгляд ее был устремлен вперед, на противоположный берег, всего в нескольких лигах от причала. Оттуда доносились звуки сражения, то тут, то там вспыхивало пламя, в небо уносились сонмы искр, были слышны приглушенные крики. По небу мчались рваные тучи, и когда сквозь них прорывался лунный свет, девушке казалась, что она видит там, на том берегу, фигуру высокого воина, в огненных доспехах. Звуки битвы постепенно стихали, или это ветер относил их прочь. И вот все затихло, только плеск растущих волн, да вой ветра.
- Лето! Ты меня совсем не слушаешь? Ах, ну да ладно. Тебе пора на корабль, дитя. Полночь совсем близко. Хватит грустить и плакать! Все! Пора-пора!
***
Враг был полностью разбит! Сражение было жестоким, но равным. Сила против силы! Магия против магии. С обеих сторон дрались только самые лучшие, самые сильные и умелые воины. И все же мощь и напор рыцарей Кхадгора, оказались сильнее. У противника не осталось ни одного шанса. Битва продолжалась до ночи. И когда уже совсем стемнело, все было кончено. Это было удивительное сражение. Со стороны гномов не было ни одного погибшего. И всего несколько раненых, да и то легко. Оставшиеся в живых воины армии людей отступили за охрану, в Лонгхольм, их не стали даже преследовать. Армия Кхатога, собиралась с победой в обратный путь, домой. Отряд Разбоя прочесывал берег Восточного моря, чтобы предотвратить возможные засады и диверсии. Разбой немного отстал. Мысли его были заняты Летти. Он подбирал слова, которые скажет ей сегодня. Вдруг налетел резкий порыв ветра. Сердце Разбоя пронзило ощущение невосполнимой потери. «Как странно. Что со мной? Мы не потеряли ни одного воина. Все вернутся домой живые. Почему же так больно?» Разбой инстинктивно коснулся рукой плаща, там, где всегда была незабудка. Цветка не было.
«- Вот черт! Неужели потерял?! Где? Если в сражении на боле брани, то пиши - пропало. Там его уже не найти. А может он где-то здесь?»
Разбой снял шлем. Порыв ветра разогнал тучи и на несколько минут над берегом разлился серебристый лунный свет. Разбой внимательно стал вглядываться в песок под ногами. «Черт, только бы самому его не затоптать» Он опустился на колено и осторожно провел ладонью по песку вокруг себя. И, о чудо. Цветок, словно сам прыгнул ему в руку. Разбой улыбнулся и вздохнул с облегчением. Вспомнил, как Летти спасла несчастный цветок от неминуемого выброса в окно и как потом сама прикрепила его к плащу.
«Я иду к тебе, Летти!» - мысленно проговорил он. Если бы не тяжелые доспехи, Разбой пустился бы вплавь и в несколько гребков был бы уже дома. Старая гавань лежала перед ним вся как на ладони, в призрачном свете полной луны. Разбой поднялся и…замер в оцепенении. Там у пристани, качался на волнах белоснежный корабль под разноцветными парусами. «Как же так,- пронеслось в голове, -я совсем забыл? Ведь сегодня…последний день весны... Лето?!»
Еле слышный свист стали, рассекающей воздух, мимолетный отблеск лунного света на зеркальном клинке…Разбой рухнул как подкошенный, широко раскинув руки. На ладони его лежала незабудка, а в горле по самую рукоятку торчал метательный нож.
***
Девушка на причале, резко вскрикнула и бросилась к воде.
-Лето!!! – окрикнула ее женщина. – Ты куда!? Корабль вот-вот отойдет!
Девушка в отчаянии обернулась.
-Сэнни! Он там, там, на том берегу! Я знаю!
- Кто он?
- Разбой!
- А, этот бессердечный мальчишка?! Как же я тогда ошиблась в нем.
- Сэнни, не время сейчас! Он там и с ним беда! Сэнни, мы должны ему помочь!!!
- Вот еще, -возмущенно фыркнула женщина. – Ничего я ему не должна. Да и ты тоже. Ты и так отдала ему больше, чем могла, и чем он заслуживал. И что получила взамен?
- Сэнни!!!! – по щекам девушки текли слезы, глаза были наполнены безумным страхом. – Сэнни! Умоляю тебя, прикажи спустить лодку или я сама поплыву!!! Скорее!
Женщина недовольно поджала губы, но промолчала. Она произвела неуловимый пасс рукой и от корабля отделилась лодка. Девушка стремительно прыгнула в нее, женщина же помедлив секунду, нехотя, но все же вошла в лодку. Через несколько секунд лодка причалила к противоположному берегу. Девушка сразу увидела Разбоя. Он лежал у самой кромки воды. Она опустилась перед ним на колени, дрожа от отчаяния. Кинжал глубоко сидел в горле, кровь медленными сильными толчками выходила из раны, словно хотела вытолкнуть смертоносный клинок. Разбой еще дышал, но все тише и тише, глаза его были широко раскрыты, но он ничего не видел. Следуя какому-то неясному порыву, девушка выдернула нож и отшвырнула его далеко в море. Кровь хлынула сплошным потоком. Девушку охватил дикий ужас! Она растерянно пыталась руками закрыть рану, но тщетно, в отчаянии она закричала стоявшей над ними женщине:
- Сенни!!! Что мне делать?! Как остановить кровь? Умоляю тебя , Сенни!..Ну сделай же что-нибудь!!!
- Незабудка… - только и произнесла женщина..- Что?!!! – девушка, не понимая посмотрела на нее, потом взгляд ее упал на ладонь Разбоя, на которой лежал голубой цветок. Она схватила его и изо всех сил прижала к ране на шее воина. И затаив дыхание, закрыв глаза, беззвучно что-то зашептала. Что это было, молитва, заклинание – знала только она. Секунды текли так медленно, казалось, время остановилось совсем. Но вот девушка почувствовала, что горячая кровь перестала струиться по ее рукам. Она открыла глаза и посмотрела на Разбоя. Раны больше не было. Кожа была лишь испачкана кровью, не осталось даже шрама. А незабудка… голубой цветок, стал темно-красным, весь сморщился, высох и рассыпался у нее в руке.
- Слава Богам! – лицо девушки, наконец, осветила улыбка. – Спасибо тебе, Сэнни! – она с благодарностью посмотрела на женщину. Та лишь подернула плечами.
- Я тут не причем. Это ведь твоя незабудка.
Воин был бледен и слаб, но дышал ровно. Глаза были закрыты, ресницы легонько трепетали.
- Ну, теперь нам пора, Лето! Течение времени не остановить, ты же знаешь. Корабль не будет ждать тебя вечно. С этим гномом все будет в порядке.
- Но Сэнни! – девушка сердито посмотрела на свою невозмутимую родственницу. – Я не могу его здесь оставить. Здесь вражеская территория. Если его найдут, его просто добьют, он слишком слаб, чтобы сопротивляться. Мы должны перевезти его в Старую гавань. Там он будет в безопасности.
Сэнни возмущенно всплеснула руками.
- Я еще и тащить на себе его должна?! Лето, ты с этими смертными совсем помешалась.
- Ну Сенни… Ты же мне поможешь, правда?!
Она уже встала, приподняла Разбоя под руки и потащила к лодке. Откуда только силы взялись в таком хрупком теле. Разбой и так – то был не маленький и не хиленький, а уж в доспехах, был и вовсе неподъемным. Сэнни, покачала головой от внутреннего протеста, но все-таки взялась за ноги Разбоя и так, вдвоем они осторожно погрузили его в лодку и отправились обратно.
В лодке Разбой вдруг глубоко вздохнул, открыл глаза. Когда пелена слегка развеялась, он увидел склоненное над ним лицо прекрасной девушки, такое знакомое… Золотистые волосы, ласковая улыбка, изумрудные глаза… Воспоминание о корабле, увиденном несколько минут… или лет назад.
- Лето!?.. Ты все-таки вернулась… Я так ждал…
Образ девушки заколыхался в неверном свете луны…
- Летти… Это ты, Летти?.. Что со мной? Я брежу? Кто ты? Где я?...
Сенни, сидя на носу лодки, снова возмущенно фыркнула, но ничего не сказала.
Девушка, склонилась над Разбоем.
- Разбой, сын Грандира, доблестный воин, во имя Кхадгора, прекрати болтать и просто помолчи. Тебе нельзя разговаривать. Ты еще слишком слаб. Ты был ранен и потерял много крови.- она попыталась сказать это строго и спокойно, но ничего не вышло, голос ее дрожал от нежности и тревоги.
- Летти-и-и… - Разбой счастливо улыбнулся. – Значит это все-таки ты. Как я рад, что это ты…
Лодка плавно вышла на песчаный берег.
- Все, Лето! Пора! Времени почти не осталось. Прощайся. – и отвернувшись, рыжеволосая женщина отошла на несколько шагов в сторону.
Разбой непонимающе смотрел то на девушку, то на Сенни.
- Летти? Лето? Что происходит? Я ничего не понимаю. Я совсем запутался…
Вдруг все тело его задергалось в страшных судорогах, глаза закатились, он уже не дышал ровно, а хрипел от удушья, лицо почернело.
Летти в ужасе смотрела на него, не понимая что, происходит. Все было хорошо минуту назад, он был слаб, но жив.
-Сэнни, да что же это?! Что с ним? Это ты сделала? Зачем, Сэнни?!!
- Лето! Прекрати нести чушь. Я ничего не делала с твоим гномом.
- Тогда что происходит?
Сэнни, наклонилась над Разбоем, положила ладонь ему на лоб. Через секунду она распрямилась, лицо ее было мрачно.
- Это яд. Клинок был отравлен. Яд уже распространился по всему телу. Он умирает, Лето… Мне очень жаль.
- Не-е-е-е-е-ет!!! – Страшный крик разорвал полночь над старой гаванью.
Летти кричала как сумасшедшая.
-Нет! Сэнни, нет! Этого не может быть! Этого не должно быть! Он не может вот так умереть!
- Он все-равно умрет, Лето. Не сегодня так через год или через десять лет. Ты забыла – он смертный.
- Пусть! Пусть через год, через десять лет, но не сейчас!! Не так! Сэнни, сделай что-нибудь, ну пожалуйста… - она уже не кричала, а шептала еле слышно, голоса больше не было.
- Прости, Лето… Я ничем не могу ему помочь. У меня нет власти над жизнью смертных. – Сенни печально отвела глаза.
- А у кого есть?! Кто может помочь?! Что нужно сделать?! Я сделаю! Я вернусь домой, я повинюсь перед королевой, я признаю свою ошибку, я сделаю все, что вы захотите, только пусть он живет!!!
- Сэнни! – Летти, подошла к ней схватила за плечи и бешено затрясла. –Сэнни, я тебе не верю! Должен быть способ! Скажи какой?! А потом я уеду отсюда навсегда! Клянусь!!!
- Кольцо.
- Какое кольцо? Что – кольцо?
- Перстень, который я подарила ему пять лет назад, в награду за то, что он проводил тебя на причал. Перстень с песком времени.
- Я поняла, спасибо!
Летти бросилась к Разбою, схватила его левую руку, на мизинце которой он всегда носил подарок Леди Осени. Кольца не было… « Потерял? Спрятал?» - она осмотрела другую руку, обшарила доспехи, вытрясла походную ташку… Кольца нигде не было. На Летти обрушилось отчаяние, она упала без сил рядом с Разбоем, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.
« -Это я во всем виновата. Из-за меня он хотел выбросить незабудку и кольцо не одел из-за меня. Я убила его, своей дурацкой ревностью… и к кому? К самой себе?!»
Сэнни, осторожно тронула ее за плечо.
- Идем, Лето, пора. Тебе больше нечего здесь делать, через секунду все будет кончено…
Она подняла Летти, обняла ее и повела к трапу. Летти все не могла оторвать взгляд от Разбоя, бездвижного, бездыханного. Сердце пронзила невыносимая боль, Летти невольно прижала ладонь к груди. И вдруг… Пальцы ее коснулись медальона, который она всегда носила на груди. Он был с ней, сколько она себя помнила, наверно с рождения. Такие медальоны, носили все ее сестры и братья, дяди и тети. И даже сама королева. Раньше она часто любила его рассматривать. Под хрустальной крышечкой медальона струился и перекатывался волшебный золотой песок, создавая причудливые картинки и узоры. Песок времени…
Летти сорвала медальон с шеи, вырвалась из рук Сэнни и метнулась к Разбою.
- Лето, нееет!!! – вскрикнула Сэнни, - Не делай этого! Иначе ты больше никогда не сможешь вернуться домой! - Но было уже поздно. Все произошло в долю секунды. Летти открыла медальон, высыпала весь песок без остатка себе на ладонь и легким дыханием развеяла его над Разбоем. Ослепительное сияние окружило их обоих, Летти зажмурилась, а потом на нее накатила абсолютная темнота и она потеряла сознание.
***
Очнулась она от того, что кто - то нежно гладил ее по щеке. С трудом открыв глаза, Летти увидела склоненное над ней, улыбающееся лицо Разбоя. Живой…Бесконечное счастье накрыло ее волной, и девушка улыбнулась ему в ответ.
- Ну, здравствуй.., Лето!- смущенным, срывающимся голосом проговорил Разбой. Он держал ее на своих коленях, укутанную в его боевой плащ.
- Значит... ты все понял? – спросила Летти.
-Да, как же… Понял бы он, если бы не я… - сердито проворчала Сэнни, сидящая неподалеку, на старой бочке из-под пороха. Разбой виновато посмотрел на нее, потом снова на Летти.
- Ну-у… Леди Сэнни мне тут кое-что рассказала. Но я думаю не все. Она очень на меня сердита. Я… надеюсь, ты сама мне все расскажешь.
Лети лукаво улыбнулась.
- Я обязательно все тебе расскажу… Когда-нибудь. Потом… - и они оба засмеялись.
- Ты прости меня за все, - тихо говорил Разбой. – За глупость мою, за слепоту, за то, что ничего не понял, не почувствовал. Не узнал тебя… Столько мучил тебя своим глупыми фантазиями. А ты все терпела. Почему ты просто не сказала мне все?
- Ей было запрещено. – монотонно, как – будто в сотый раз повторяя, ответила за нее Сэнни. – Таково было ее наказание за строптивость и непослушание. - Летти взглядом подтвердила эти слова.
- Наверное, я недостоин тебя…- продолжал Разбой.
- Первая умная мысль, родившаяся в этой упрямой башке, - снова проворчала Осень.
-… Ты ведь Ангел… А у меня топор в кровище…
- Она больше не Ангел, бестолочь рыжая. Она спасла твою жизнь ценой своего бессмертия.
- Вот видишь, - с нежностью глядя ему в глаза, улыбнулась Летти. – Я больше не Ангел. А после того как чуть не вся твоя кровь прошла через мои руки, кровь на твоем топоре меня уже не испугает.
Белоснежный корабль под разноцветными парусами, стремительно уплывал за горизонт. Леди Осень поднялась, набросила на волосы широкий капюшон.
- Ну что ж, мне пора.
Разбой бережно поставил Летти на ноги, не выпуская из своих объятий. Они вдвоем подошли к Сэнни. Разбой смотрел на нее смущенно и виновато, а Летти просто обняла:
- Спасибо за все Сэнни. И передай привет моей сестренке… Лето. Скажи ей, что мы с нетерпением будем ждать ее в гости.
- Прощай, дитя. - Женщина поцеловала Летти, потом пристально посмотрела на Разбоя. – Береги ее! – и наконец улыбнулась.
- Нет, все-таки я не понимаю этих смертных. У них и жизни той с гулькин нос, и та, каждый день висит на волоске, а они смеются, радуются, мечтают, влюбляются… как будто впереди у них вечность. И они счастливы…
И взмахнув своим волшебным, багряным плащом, рыжая красавица Осень, полетела по своим осенним делам.
Разбой прижал девушку к себе крепко-крепко и, нежно гладя по волосам, прошептал:
- Я больше никуда тебя не отпущу. Никогда. Я люблю тебя, моя Летти… Ах, Лето…

Изменено: Мелли ТЕРН, 22 Август 2011 - 17:05

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#27 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 23 Сентябрь 2011 - 19:53

51 этап - "Школа злословия"

Злословье, сиречь – клевета и поклеп*
Об этом нам нынче писать повелели?

Явленье достойное, что тут сказать,
Что может приятнее быть, в самом деле,
Чем чьи-нибудь кости поперемывать
Кого-нибудь, походя, вскользь опорочить,
Обхаять, обгадить и грязью обдать,
И станет дышать легче вам между прочим
Попробуйте прежде чем протестовать.
Злословий я школ не кончала, экскьюзми,
Но мсье Шеридан покурите в сторонке.
У вас на глазах всех сейчас «отмутузит»
По сути-то вовсе не злая девчонка.

А вы знаете что Ху,
А вы знаете что Ма,
А вы знаете что Ны,
Что хуманы по рожденью
Исключительно бастарды.
Потому что их пра-мама,
Что в богинях нынче ходит,
Прозывается Эквилью,
В бурной юности когда-то
С Дракулою согрешила.
И теперь от их «вампирки»,
Бедным гномам, ну хоть в петлю.
Потому что, чем не бей,
Хоть «Бурляхой» , хоть «ГВ»-
Хрясть! А хум опять как новый!
Ржет, да камушки «ВС»-ом
Потихонечку сбирает,
За щитом укрывшись крепким.
Иль по всем камням «Разящим»
Тюк- и ты уже на респе.
И чего ему тут скажешь?
Кроме мата –ничего.
Ну а что же вы хотели-
Вот такой вот блин баланс.
Или вот еще привычка.
Ты идешь себе спокойно
По своим делам каким-то,
Между прочим, очень важным.
Вдруг навстречу мелкий хум.
Ты б и рад посторониться,
Только тот включил геройство
И попер на амбразуру –
Бац - и ты уже в бою.
Ну а там, в бою, нет чтобы
Быстро умереть не мучась,
Он сидит, сидит и тянет,
Тянет и зовет подмогу.
И подмога прибегает,
Пара-тройка жирных хаев.
Ты на респ, хум - молоток,
- Возьми с полки пирожок.
Ну а если вдруг подмога
Не случилась почему-то
Этот горе-камикадзе
Бой тихонечко сливает,
Шмот себе балбес ломает,
Хоть прекрасно понимает
Мне от смерти его толку
Никакого, лишь морока.
Ой, да что я все про хумов
Гнусненькое в общем племя.
Жалко мне их – не шучу!
Ну а как им быть другими,
Благородными, не злыми,
Чтоб - «Творения венец»,
Коль папб –живой мертвец,
Ну а мама…промолчу.

Злословить про хумов -дело простое.
А не замахнуться ли мне на святое?

А вы знаете что Ад
А вы знаете что Ми
А вы знаете что Ны
Что Админы абсолютно
Никакие и не боги!
Кто ж они? Да те же хумы,
Те же гномы, те же мобы…
Даже гоблины чуть-чуть.
Так же тупят и лажают,
Наших бед не замечают,
На мольбы не отвечают,
Ну, так слово-серебро,
А богам милей кристаллы.
Все уже вокруг продали.
Как, не все? Ах, да медали
Продают не все еще.
Упущенье ё-мое.
Ладно, мы же не в обиде.
Мы все знаем, мы все видим,
Понимаем, сознаем
И несем им голд, несем.
Рады все! А кто не рад там?
А вот каторга иль бан вам!

Ох, я дозлословлюсь, чую, скоро тачки покачую я.
Только, чур, кто тему дал, чтоб со мною их катал.

А вы знаете что Средь
А вы знаете что Гно
А вы знаете что Мов
Что средь гномов тож бывает
Попадаются хуманы
И админы. Даже тролли.
Только это очень редко-
Исключение из масс
Я скажу вам по секрету –
Гномы лучшая из рас.
И про свой народ злословить
Я конечно же не стану.
Отыщутся злословы тоже
И средь хуманов ей-же-ей,
Но гномов я люблю тем больше,
Чем лучше узнаю людей.

Корявым стишок получился и бледным
Морали - отсутствуют, образы – бедны.
Ритм скачет, а рифма – присутствует разве намеком
Хотелось язвительно, зло и жестоко,
Но не получилось. Беда ли моя,
Что я не умею злословить друзья?

Изменено: Мелли ТЕРН, 23 Сентябрь 2011 - 19:54

  • 1

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#28 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Октябрь 2011 - 14:28

52 этап - "Сто дней до приказа"


Приказ № 87**** от ** месяца ***, года 17**
Я – глава клана «Странников» - Янгер Эндерри, властью данной мне Советом клана и Его Высочеством, Принцем Корагором и на основании Устава клана, приказываю:
За действия, порочащие славный клан «Странников» и несущие прямую и явную угрозу безопасности, как самому клану, так и всему славному гномьему народу, изгнать из клана Шеллирейн Даорн, лишить всех званий и наград, всех клановых привилегий. Предоставить решение дальнейшей судьбы Шеллирейн Даорн, Величайшему правителю Кхатога, Принцу Корагору и Совету старейшин и одобрить любое их решение по применению к Шеллирейн Даорн, любой из предполагающихся мер наказания, за вмененное ей преступление, вплоть до смертной казни.
Глава клана «Странники» , кхадлорд __Янгер Эндерри__

***
Шелли окунула сферу Вестника в воды западного моря, уложила ее в сумку, огляделась. В этот ранний час, около Старой пристани было безлюдно. Только прозрачные, текущие и переливающие Водные духи продолжали свои нескончаемые танцы. Шелли стащила защитный противогаз и глубоко вдохнула соленый морской воздух. Костюмчик, который она выбрала для походов за сферами, конечно мало подходил к раскаленному, душному Соли - Дору, в котором итак было трудно дышать. Разве что сейчас, когда солнце только-только вставало над разрушенным городом. Но это был единственный способ, скрыть свое лицо под противогазом и не так бросаться в глаза там, куда сейчас лежал ее путь – через паучье логово к порталу, ведущему в Лонгхольм, а точнее к колодцу, возле портала, в который нужно было окунуть очередную сферу. Это был, пожалуй, самый опасный участок этого, до сантиметра изученного и пройденного уже не один десяток раз, маршрута. Были еще конечно пара тройка узких тропок, на которых разминуться двум представителям враждующих рас было никак невозможно и там уж…чей Бог, удача и умение окажутся на высоте, тот и пройдет дальше. Но здесь, у портала всегда были люди, в полночь или полдень, ранним утром или поздним вечером, всегда была опасность и риск, встретить того, кто захочет, и не откажет себе в удовольствии тебя убить. Шелли была немного повыше ростом и чуть потоньше в кости, по сравнению с большинством гномочек и однажды, примеривая защитный костюм для шахт, поймала себя на мысли, в таком виде ее вполне можно принять за девушку из рода людей. На следующий же день, она решила проверить сие озарение на практике и убедилась в своей правоте. Она проходила незаметно в толпе народа, вечно толкущегося у портала. И даже если у кого-то и возникали подозрения, то пока они приобретали статус уверенности, Шелли была уже далеко. А бегала она очень быстро. Скорость – была ее главным оружием и спасением. А вот воевать Шелли не умела. Сколько себя помнила, она всегда была фермером. Не самым слабым, ибо в меру возможностей старалась развивать свои боевые способности и магические навыки, но тем не менее. Шелли знала все обо всех представителях флоры и фауны Элинора, в совершенстве овладела профессиями тайнописца и ювелира. Она была хорошим охотником, трудягой, но никаким воином. Сказать, что это очень уж сильно ее расстраивало или угнетало, пожалуй, было бы преувеличением. Шелли нравилась ее жизнь. Она рано осиротела (в мире, где всегда война, это не было редкостью) и самостоятельно училась выживать в этом мире. И не только обеспечивать себя, но и помогать другим. Добрая и открытая, веселая и искренняя, всегда готовая прийти на помощь и отдать последнее. Все эти качества, несомненно, располагали к ней окружающих. Многие ее знали и любили. Однажды к ней подошел Янгер Эндерри – славный кхадлорд клана «Странники» - и предложил Шелли войти в их семью. Клан сей, может и не был самым сильным и самым знатным, но имел добрую славу. Это была настоящая семья, где все были единым целым. Для Шелли предложение оказалось настолько же неожиданным, насколько и лестным. Она даже мечтать не могла, что когда-нибудь окажется в каком бы то ни было клане. Все-таки там больше требовались и ценились сильные воины. Она даже не пыталась подойти к кому-нибудь из глав с просьбой принять ее. И вдруг ее позвали сами. Шелли согласилась, хоть и не без колзабавний. Клан принял ее словно свою родную, давно потерянную и вновь обретенную дочь – добром, лаской, участием. И Шелли почувствовала себя дома. С этого дня клан и все его насущные дела и проблемы, стали для Шелли первоочередными и самыми важными.

И свою первую любовь, Шелли тоже встретила в клане.

Гарт – один из самых сильных воинов не только клана «Странники», но и всего Кхатога, как говорится, сразу положил глаз на Шелли, как только она появилась в клане. Но, глаз-то он положил, а вот дальше дело как-то не двигалось, потому что… Потому что перед Шелли Гарт…робел. А это многое значило, ибо был Гарт не только сильным воином, но и отъявленным сердцеедом. Сколько этих самых, девичьих сердец сладко замирали от взгляда серых, с лукавыми искорками в глубине, глаз, сколько их млело и трепетало, от одного словечка или поцелуя, сколько было разбито вдребезги, когда серые глаза становились холодными и равнодушными, а словечки и поцелуи доставались другой - да кто же их считал. Каждый день Гарту почта доставляла пачками сувенирные сердечки, мишек и прочие милые, нежные и трогательные безделушки от воздыхательниц. Гарт, с непередаваемым выражением на лице складывал эти знаки внимания и выражения любви в сундуки (их было уже 4 заполненных до верха), но не выбрасывал никогда. Он не был ни злым, ни циничным, ни равнодушным. Просто очень легко увлекался, загорался страстью, и каждый раз сам был уверен, что все по - настоящему и навсегда, но так же быстро остывал, разочаровывался и сам страдал от этого.

Когда появилась Шелли, сердце Гарта в очередной раз разгорелось огнем. Милая, очень легкая в общении, Шелли всегда могла поддержать разговор, посмеяться над удачной шуткой, найти правильные слова утешения и поддержки. Помимо всего этого Шелли обладала еще и неким даром. Она сочиняла песни. Для Гарта это всегда было загадкой и непостижимым таинством – как это получается, что обыкновенные слова вдруг необыкновенный смысл приобретают, складываются, так что сами просятся их напевать. И что за люди такие поэты, которые умеют так владеть словом, что оно отзывается в каждом сердце, и в душе цепляет какие-то тайные струнки, о которых ты и сам не подозревал. Порой, когда весь клан собирался вместе (так случалось не часто, но все же бывало) в большом зале в доме кхадлорда, у жарко пылающего камина, Гарт, смущаясь, обращался к Шелли:
- Шелли, спой что-нибудь. – Просьбу Гарта, словно эхо, повторяли все присутствующие, все в клане очень полюбили слушать песни Шелли. Она никогда не ломалась, брала в руки лютню, и начиналось волшебство.

В эти минуты, Шелли казалась Гарту каким - то высшим, волшебным существом. Голос ее, то высокий и звенящий, то тихий, теплый, бархатный - завораживал, отблески пламени в камине, отражаясь в ее изумрудных глазах, придавали им выражение то нежной грусти, то озорства, то скорби. И в такие минуты, Гарта не оставляли сомнения в том что такая девушка смогла бы полюбить его, простого вояку, утратившего, в бесконечных боях сентиментальность, способность к тонким чувствам и ощущениям. Что он может ей предложить?

Кто-то сказал, что любви с первого взгляда не бывает. Что это невозможно – влюбиться раз и навсегда еще ничего не зная о человеке. Может и так, но мне кажется, Шелли непременно поспорила бы с этим Некто.

Ведь она-то влюбилась в Гарта именно так - первого взгляда. Да и разве можно было в него не влюбиться? Гарт всегда был с ней бесконечно добр и нежен. Впрочем, с Шелли все были добры и нежны, но Гарт как-то по - особенному. Она никогда не испытывала недостатка в комплиментах, восхищениях и похвалах, даже самых изысканных. Воспринимала их с легкой улыбкой благодарности, но никогда не придавала им слишком большого смысла. Но даже самый простой и даже банальный комплимент из уст Гарта заставлял сердце трепетать, мысли – путаться, а душу - улетать в небеса. И вы скажете, что это не любовь? Вот только, Шелли, даже в самых смелых фантазиях своих и представить не могла, что Гарт когда-нибудь сможет полюбить ее. Гарт – этот великий воин, доблестный и непобедимый, одним только именем своим наводящий ужас на врагов! Гарт – постоянно находящийся в самом сердце битвы. На Арене или в Колизее, В Соли-Доре, Катакомбах или Шахтах – нигде не было спасения врагам от его беспощадной секиры. А вокруг него всегда и везде шлейф дев-воительниц, прекрасных, сильных, смелых и яростных. И все они без исключения, без ума от Гарта и готовы ради него на все, в самом прямом смысле этого слова. Да разве ж, сквозь такое сияющее боевой славой и мощью окружение сможет он разглядеть маленькую, серенькую мышку Шелли, боящуюся даже нос высунуть за охрану? Что она может ему предложить?

Так и жили они, каждый со своими сомнениями и неуверенностью. Рядом, но не вместе.

Иногда в мечтах, Шелли видела себя непобедимой воительницей, в сверкающих доспехах, наравне с Гартом обращая с страх и ужас полчища людей. Но не это было для нее главным, а то, что она сражалась рядом с ним, плечом к плечу и на равных и Гарт смотрел на нее с восхищением. После таких мечтаний, Шелли решительно давала самой себе обещание, перебороть робость, страх и заняться наконец добыванием скальпов и душ людских, но… Но спустя короткое время запал проходил, а страх так и оставался где-то в глубине души – неистребимый и непокоренный. Самое удивительное, что это не был страх смерти. Сражаясь со всевозможными монстрами Элинора, Шелли не раз была на волоске от гибели и прекрасно осознавала, что это может случиться с ней в любую минуту, ибо многие из порождений Богов были далеко не безобидными зверушками. А вот заставить себя выйти на бой с человеком – этого Шелли никак не могла. Она знала, что бой с равным противником для нее будет совершенно непредсказуем, бой с более сильным – верная смерть, а убивать более слабого ей не позволяла совесть.

И только неотложные нужды клана, могли заставить Шелли выйти на просторы Соли-Дора и прочих опасных мест, где за каждым поворотом могла притаиться смерть. Так было и сейчас. Клан «Странники» был всего в шаге от возможности испросить у Богов разрешения, на постройку на клановом острове очередной магической лавки, что способствовало бы усилению клана и возможностей его бойцов. Оставалось совсем немного – собрать необходимое количество зачарованных сфер. На это в срочном порядке были брошены все свободные бойцы клана и Шелли, не могла остаться в стороне. Хотя ее никто не заставлял и даже не просил – все понимали, что для нее это слишком трудно и опасно.
Накануне вечером был общий сбор клана. Поскольку стояло лето, то собрались все в центре Острова у большого костра. Поначалу обсудили все текущие дела, в том числе и сбор сфер, а после настало время для угощения и развлечений. И как обычно, Гарт, слегка охмелевший от выпитого вина, произнес:
- Шелли…спой, пожалуйста.
Шелли улыбнулась, просто кивнула головой, по кругу, передаваемая из рук в руки поплыла лютня. И вот уже полились тягучие напевные мотивы, словно течение широкой, полноводной реки:
Мне минуло шестнадцать лет
И взглядом розово-наивным
Смотрела я на белый свет.
Он мне казался чудным ,дивным.
И радовал любой пустяк –
Цветок ромашки на лугу ,
Осенних журавлей косяк
И ель пушистая в снегу.
Душа летела птицей ввысь!
Была семья ,был отчий кров.
А впереди была вся жизнь .
И впереди была любовь.
Лесной ,озёрный уголок ,
Где жил из века в век мой род,
Был в стороне от всех дорог ,
Вдали от суетных забот.

Здесь не было в домах запоров
И никогда ,вокруг дворов
Не ставили глухих заборов,
Поскольку –не было воров.

Ни бедняков ,ни богачей.
Все труженики ,все равны.
И на вельмож и палачей
Не гнули никогда спины.

Умел народ мой мёды ставить,
Лесного зверя добывать.
Но никогда ,ради забавы
Не смел живое убивать.
Пахать и сеять ,сети ставить
Целебны травы собирать.

Умели честно торговать
Ещё умели песни петь.
И … не умели …воевать

Высокая нота вдруг оборвалась. Шелли, отрешенно смотрела на огонь. Все не на шутку встревожились, послышались взволнованные голоса: - «Что случилось?» , «Почему она замолчала?», «Что с Шелли?»- Шелли, встрепенувшись, словно очнулась ото сна. Янгер, сидевший напротив, заботливо глядя на девушку спросил:
- Шелли, с тобой все хорошо? Ты не заболела?
- Нет, все в порядке. – Она виноватым взглядом обвела свою семью- Простите меня, я… я просто дальше еще не сочинила. - Добрые гномы, дабы убрать неловкость затянули на разные голоса какую - то озорную и не очень приличную песенку. Шелли незаметно встала от костра и пошла к своему дому. Заметил это только Гарт. Его терзала какая - то непонятная тревога. Он догнал Шелли.
- Шелли, давай я тебя провожу. – девушка озорно улыбнулась. – Гарт, ты считаешь, что мне угрожает опасность даже здесь, на нашем острове?
-Нет, конечно же, нет. Я вовсе так не считаю, но… -парень был смущен. –все-таки я тебя провожу, можно? – голос его прозвучал так тихо и робко, что Шелли невольно прыснула, так не вязался этот голос с могучей фигурой воина.
- Ну, запретить же я тебе не могу.
-Можешь! Ты все можешь…- в порыве сорвалось с губ Гарта, но он тут же осекся. Остаток пути до домика Шелли они прошли молча.
-Я тоже пойду в Соли-Дор заряжать сферы, - вдруг обронила Шелли, уже открывая дверь. Гарт опешил от такого заявления.
-Шелл! Не сходи с ума! Зачем тебе это? У нас достаточно сильных бойцов, для которых это не составит никакого труда. Ты ж знаешь как это опасно, тем более для тебя. Я - против! Ты гораздо нужнее здесь дома и тебе вовсе незачем соваться в Соли-Дор на верную гибель.
Шелли смотрела на Гарта со смешанными чувствами удивления и …еще чего-то непонятного.
-Ты - против?! Почему?
-Потому что я боюсь за тебя, - смущенно буркнул Гарт, - и продолжил уже более уверенно- Ты же не умеешь сражаться, никогда не была в бою с людьми, и…- у него было еще много доводов и обьяснений – почему, и он был полон решимости довести их все до сознания Шелли, лишь бы только отговорить ее от этого безрассудного поступка, но, заглянув в ее глаза, почему то не стал этого делать. Вместо этого просто сказал:
-Ну, раз ты так решила, хорошо. Но я буду тебя охранять. И даже не спорь! Пообещай мне, что одна ты туда не пойдешь.
Шелли нежно улыбнулась, - Гарт, а теперь ты не сходи с ума. Ты не сможешь всегда меня охранять. У тебя полно других дел, куда более важных и опасных, тебя всегда где-то ждут, куда то зовут… а я …-она нахмурилась. – со своими страхами я должна справиться сама, понимаешь?
-Понимаю. – буркнул Гарт. – Но ты помни, что я всегда где-то рядом и если что – зови.
-Конечно. Спасибо тебе. – привстав на цыпочки она легонько чмокнула его в нос,- Спокойной ночи, Гарт.- и скрылась за дверью. Гарт поплелся к себе. Он почему-то абсолютно точно знал, что она не позовет.

Так и повелось. Шелли вставала до восхода, облачалась в защитный костюм и отправлялась по известному маршруту. Дышать в противогазе было конечно не ахти, но Шелли применила к нему небольшое усовершенствование. Вытащив оттуда фильтры, предназначенные для шахт, она уложила вместо них чистую ткань пропитанную эликсиром ловкости. Это нехитрое средство и дышать позволяло более свободно, да и скорости прибавляло. Пробежав несколько кругов по Соли-Дору и принеся очередную партию заряженных сфер в копилку, Шелли возвращалась к своим делам, которых всегда было предостаточно, а на следующее утро все повторялось. Ей даже стали нравиться эти утренние пробежки. Иногда, из-за обилия заказов ей приходилось пропускать пару-тройку дней, и она ловила себя на мысли, что ей хочется туда снова. Боги хранили Шелли, она проносилась, словно вихрь сквозь людские кордоны и засады и догнать ее, если кто и пытался, быстро терял желание.
***
Шелли добежала до Восточного моря. Здесь нужно было немного спуститься по мокрому камню, чтобы окунуть сферу и подняться по нему же. Местечко было открытое и довольно опасное. Но сейчас даже здесь было пусто и тихо. Шелли сняла противогаз, брызнула в лицо водой, чтобы немного освежиться. Оглядевшись, она заметила неподалеку человека. Сердце сразу же противно бухнуло и куда - то упало. «Бегом отсюда» - проскочила мысль. Но ноги, почему то не послушались. Шелли пригляделась. Человек был в бою. Он вовсе не был похож на воина, никаких доспехов – простая одежда, никакого оружия, кроме какого - то странного снаряда в руках. Шелли поняла, что человек проводит тренировочный бой по отработке навыков владения именно этим снарядом. Тренировался он с Карателем - образом гнома- воина, вызванным определенным заклинанием . Человек был молод, наверно ровесник Шелли или немного постарше. Ничем особым не примечателен. Не обладал он ни высоким ростом, ни мощной мускулатурой, не казался сильным. Он методично и спокойно набивал руку, не обращая внимания ни на что вокруг. Шелли посетила вдруг странная мысль –«Если я сейчас на него нападу, то убью. Легко и без проблем. И скальп возьму. Всего пара ударов. И Гарт наверно меня похвалит». Шелли попыталась отмахнуться от наваждения, но голос внутри заговорил более настойчиво: - «Убей! Не бойся. Не жалей. Да он слаб, не защищен и почти не вооружен. Но неужели ты думаешь что, будь на его месте ты, он прошел бы мимо и не напал? Чушь. Это же человек. Враг. Убей! Это же так просто». - Шелли сделала шаг и замерла рядом с человеком уже готовая нанести удар.
В это мгновение человек закончил свой бой. Он порядком устал, дыхание было тяжелым, руки слегка дрожали от напряжения. Человек повернулся, собираясь уйти, и оказался лицом к лицу с Шелли. Он все понял. Понял, что сейчас, рядом с ним стоит его смерть в образе тоненькой, рыжеволосой девушки-гномы, с огромными изумрудными глазами. Шелли была потрясена. Во взгляде своей жертвы она не заметила ни злобы, ни страха. Он не сделал даже попытки убежать. Он смотрел на нее ясными голубыми глазами и…улыбался. Невыносимая волна стыда, вины и раскаяния обрушилась на Шелли. Она сорвалась с места и понеслась со всех ног прочь от этого места, от этого человека, от того, что только что могла совершить. Она бежала на пределе сил, и горячий ветер Соли-Дора хлестал ее по щекам горстями раскаленного песка.

Оказавшись дома на острове, она заперлась у себя и проревела до самого вечера. Пару дней Шелли не могла себя заставить выйти в Соли-Дор. Она боялась снова увидеть эти голубые глаза и улыбку. Они снились ей и мерещились наяву. Но еще больше она боялась услышать внутри себя тот голос, который призывал ее убить. Невероятными усилиями ей все же удалось перебороть себя. И вот снова Бухта семи ветров. О, боги нет, только не это.

Почти на том же самом месте, стоял он. На этот раз он не был занят боем, просто стоял возле кургана, словно ждал кого-то. И у Шелли почему-то не было ни тени сомнения, кого он ждет. И тут же, противненький голосок внутри забубнил: - «Ну что, пожалела? А он, небось не пожалеет. Смотри специально пришел, чтоб убить. Дуреха. Это война – не убьешь ты, убьют тебя. Готова к смерти? Дуреха…» Шелли сжав зубы и опустив глаза, продолжала идти к тому месту, где нужно было окунуть сферу. Сердце почти перестало стучать, зато в голове, что - то бухало словно набат. Окунув сферу, стала подниматься. Кажется, это называется дежа вю….сцена повторилась точь-в-точь как несколько дней назад, только теперь жертвой будет она. Ну что ж, если ей суждено умереть сейчас, значит так надо. Если бы только можно было увидеть Гарта. Последний раз. Они стояли лицом к лицу, так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Человек пошевелился первым, поднимая руку, которую все это время держал за спиной. «Меч!»- подумала Шелли.- «Вот и все. Прощай Гарт! И прости меня!» - Ей было безумно страшно, хотелось зажмуриться, но она не позволила себе этой роскоши. Человек смотрел на нее чистыми, словно вода в горном ручье, голубыми глазами. Улыбаясь светло и, казалось слегка смущено, он протянул ей маленький букетик ромашек.

Шелли показалось, что весь мир летит вверх тормашками, что скалы качаются словно волны. Ноги не держали ее, все напряжение разом свалившееся, лишило ее сил. Она судорожно хваталась руками за воздух, пытаясь найти опору, чтобы не упасть без чувств. Крепкая, горячая рука, подхватила ее под локоть, и сразу стало легче. Через пару минут Шелли окончательно пришла в себя, отстранилась от человека. Оба были смущены и растеряны. Юноша, виновато улыбаясь, сначала развел руками, потом прижал их к своему сердцу и склонил голову. Видимо это означало извинения и благодарность. Шелли тоже изобразила какие то жесты, какие, она не могла потом вспомнить. Затем юноша сделал движение руками словно приглашая ее пройти и уступая дорогу и Шелли благодарно кивнув направилась к финальной точке прогулки - упавшему дирижаблю.
***
Вояжи Шелли по Соли-Дору продолжались как прежде, но теперь, выходя на побережье Восточного моря, она гадала – увидит ли снова белокурого юношу, с голубыми глазами. И он был там. Всегда. Шелли уже ждала этих кратких встреч. Юноша ей очень нравился своей какой – то цельностью, чистотой и добротой. Нет, она не влюбилась. Сердце ее целиком и навсегда было отдано Гарту и только ему. Но враг, который каждый день ждет тебя на одном и том же месте, не для того, чтобы убить, а чтобы… проводить доброй улыбкой… согласитесь, в этом что-то есть. Они приветствовали друг друга улыбками, а расходясь, махали друг другу рукой, словно были давними, добрыми друзьями. Однажды, когда Шелли вылетела на побережье, стремительно уходя от погони, молодой человек сразу же понял ситуацию и, как бы случайно перегородил дорогу Черному рыцарю, гнавшемуся за Шелли, и стал обнимать его и хлопать по плечам, словно старого знакомого. Рыцарь разразился проклятиями, отшвырнул юношу прочь, крича, что тот псих ненормальный, но этой короткой заминки Шелли было вполне достаточно, чтобы оказаться дома, на острове.
***
Так прошел месяц. Сбор сфер подходил к своему завершению. Оставалось совсем немного. Шелли шла по Соли-Дору почти прогулочным шагом. Было еще слишком рано. Люди встречались ей крайне редко, да и то сплошь простые фермеры, безобидные, как и она сама. Вот и Бухта семи ветров. И знакомый силуэт у кургана. Вот он уже заметил ее и сделал движение навстречу…
В этот самый миг, из-за развалин показалась фигура гнома-воина. В доспехах с ног до головы, похоже, он только что был в бою, секиру он держал в руках, и с ее лезвия капала кровь. Воин мгновенно осмотрел всю местность, увидел Шелли, неожиданно снял шлем, и Шелли увидела, что это Гарт. Гарт, широко улыбаясь, махал ей рукой, стремительно приближаясь и не замечая уже ничего кроме Шелли. Голубоглазый юноша тоже по инерции двигался к Шелли, и она поняла, что отвернуть он уже не успеет. Они столкнулись, Гарт, даже не напрягаясь, взмахнул секирой, фигура юноши без единого вскрика упала Гарту под ноги, словно марионетка, у которой разом перерезали все ниточки. Гарт спокойно переступил через бездыханное тело, приблизился к Шелли, взял ее за плечи.
-Шелли. Ты снова бегаешь со сферами? Ты же слышала - Янгер вчера сказал, что осталось меньше десятка, тебе не нужно больше ходить. Послушай, давай-ка, ты сейчас сделаешь эту последнюю и вернешься домой. Хорошо? Здесь сегодня будет жарко. Я только что завалил двух Черных рыцарей из клана Других. Они будут мстить. Я провожу тебя до дирижабля и больше, чтоб я тебя здесь не видел!

Все это произошло в какие-то доли секунды. Голос Гарта звучал, где - то далеко, словно в тумане. Глаза Шелли жгло словно огнем, но она не могла даже моргнуть. Гарт легонько встряхнул ее.
-Шелли ты меня слышишь? – она закивала головой. В этот миг из – за поворота показался Черный рыцарь, увидев Гарта он тут же скрылся за камнями, но и Гарт его тоже заметил. –Тебя проводить? – горло Шелли было словно сжато железными обручами, она не могла выдавить ни звука. Только неистово замотала головой, замотала руками мол: - «Нет, нет, нет, я сама, тут не далеко, не волнуйся, иди…» - Гарт минуту поколебался, но там был враг - сильный и жестокий и его нужно было уничтожить. – Шелли, иди домой.- И сорвался в погоню.

Шелли на деревянных ногах подошла к сраженному юноше, опустилась рядом на колени. Внутри нее не было ничего, ни мыслей, ни чувств, только черная пустота. Рана, нанесенная Гартом, была страшна, секира практически вскрыла грудную клетку. Кровь хлестала без остановки, тонким ручейком стекая по камням в море. Шелли склонилась над юношей, чтобы в последний раз взглянуть в голубые глаза. Но что это? Тоненькая голубая жилка на шее, билась. Еле заметно и слабо, но билась. Жив? ЖИВ! Мысли вернулись и завертелись в голове с бешеной скоростью. Жив, но если не остановить кровь…если оставить его здесь без помощи и защиты…если…если… Что же делать? Они одни посреди Соли-Дора, где в любую минуту может появиться кто угодно – свои или чужие, сейчас для нее и раненого юноши было совершенно не важно. Шелли глубоко вдохнула, пытаясь урезонить панические мысли и найти решение. – «Прежде всего» – она сбросила свой плащ, разорвала его на несколько широких полос и постаралась как можно туже перебинтовать, чтобы остановить кровь. – «Теперь…» -необходимо было немедленно унести его в безопасное место, но как и куда? Решение не приходило. Шелли уже отчаялась, когда взгляд ее упал на пробойник на руке. - «Это невозможно, не сходи с ума». - Шелли отмахнулась. Может и был другой выход, но Шелли его не знала, и ей было сейчас не до этого. Хотя, голос прав, она даже не знала, подействует ли пробойник на человека. Но в любом случае это был шанс. Шелли прижала юношу к себе и нажала кнопку. Единственное о чем она молила в эту минуту всех Богов Элинора и гномьих, и человеческих – чтобы дома, на острове никого не оказалось.

Боги ее услышали. Оказавшись в самом центре острова, Шелли вздохнула с облегчением. Теперь нужно только перетащить его в свой дом и спрятать. Легко было сказать «перетащить». Откуда взялись силы непонятно, но так или иначе Шелли удалось перенести раненого в дом, уложить в кровать. Юноша был без сознания, но дышал. Кровь, кажется все - таки удалось остановить, если только она не вытекла вся. Шелли кинулась к сундукам, в котором было белье, разорвала несколько простыней, переменила повязку, наложив ее уже по всем правилам спокойно и уверенно. Что-что, а это она научилась делать. Шелли понимала, что одной повязкой раненому не помочь. Ему срочно требовалась ударная сила эликсиров и лечебных заклятий. Шелли снова перерыла сундуки. Будучи фермером и охотником и имея дело только со зверьем, она практически не пользовалась восстанавливающими и лечебными зельями, в этом просто не было необходимости. Она обнаружила всего пару склянок с синими эликсирами жизни и силы. Этого конечно мало, но для начала хоть что - то. Ей срочно нужно было в лавку, чтобы купить более мощные снадобья. Оставлять беспомощного юношу было страшно, но выхода не было. Шелли достала свои магические чернила и, прямо на теле юноши начертала руны жизни, лечения. Это тоже должно было помочь на некоторое время.

Шелли выскочила из дома, взялась за пробойник, намереваясь переместиться к лавке, и тут увидела прямо перед собой Гарта.
-Шелли, ты дома, слава Богам! –улыбаясь обнял ее за плечи. – но тут с лицом его стало происходить что то, всю гамму чувств, которая сейчас отражалась на нем Шелли была просто не в состоянии вместить.- Шелли!!! Что с тобой?! Ты вся в крови… Ты ранена? Где? Серьезно? – только сейчас он заметил, что в крови не только вся Шелли, но и крыльцо ее дома и дверь. Заметил и широкую кровавую полосу, тянущуюся от места телепортации к дому. Шелли тоже все это заметила и представила, как она сейчас выглядит. Правда, это волновало ее меньше всего. Другие мысли и чувства сейчас заполняли ее и ей казалось, что все это сейчас взорвется внутри, и она просто умрет. Потому что как с этим можно жить? Перед ней стоял Гарт, ее Гарт, ее любимый, смотрел на нее глазами наполненными страхом за нее, нежностью и любовью. Тот самый Гарт, ради которого она, не задумываясь, отдала бы свою жизнь. И тот самый Гарт, который несколько минут назад, нанес смертельный, безжалостный удар юноше из рода людей, даже не заметив этого. Тому юноше, которого она, совсем обезумевшая, прятала сейчас в своем доме в святая святых любого клана - на клановом острове, куда вход вражескому племени не просто заказан, а невозможен по всем законам. И за жизнь этого юноши она будет бороться до конца, даже если ей придется пойти против Гарта, против Янгера, против всего клана. От этой мысли Шелли самой стало страшно. О, Боги, как же ей хотелось сейчас прямо здесь рассказать все Гарту. Он такой сильный, умный и добрый. Он все поймет, непременно поймет. Он не может не понять, что она не могла поступить иначе. Ей так сейчас нужна была поддержка и понимание, она так устала, она боялась, что просто не выдержит все скрывать, лгать, прятаться. Как это было противно и невыносимо ей, которая всегда была открыта, искренна. Лгать Гарту, лгать всем тем ближе и роднее кого у нее не было во всем мире. Шелли уже почти решилась открыться Гарту, но противный червячок сомнения снова зашевелился. «А если не поймет? Если не простит? Если ему вообще наплевать и на меня и тем более, на какого - то человека. Он уже один раз убил его. Почти».
«Сейчас нужно позаботиться о раненом, - сказала она себе, -а потом… Потом я решу что делать дальше.
Шелли улыбнулась Гарту насколько могла спокойно:
-Нет, Гарт, нет! Успокойся, я не ранена. Совсем-совсем. Со мной все в порядке. Это не моя кровь.
- А чья?
- Ну, ты же помнишь, я пошла к дирижаблю, там мне попались под руку два…человека. Пришлось немного повоевать…- она смущенно пожала плечами.
- Так ты их убила? Молодчина!! А скальпы? Скальпы сняла?
- Ээээ …Нет, они были слишком молоды для меня.
- Жалко. Ну да ладно. А ты молодец, глядишь если тебя потренировать, то из тебя может получиться воин. – Гарт широко улыбнулся.
- Да…наверно… - усмехнулась Шелли. – Но сейчас мне не помешает вымыться и переодеться. А потом я тут все приберу, чтобы больше никто не перепугался до смерти.
- Да, конечно. - закивал Гарт.- Хотя, ты знаешь…ты даже сейчас – прекрасна.- Кончиками пальцев провел по щеке Шелли ,перепачканной кровью. Сердце Шелли бешено заколотилось словно птичка, пойманная в силки. Она смотрела в глаза Гарта и видела в них любовь. Она не могла ошибаться. Внутренний голос отчаянно кричал «Расскажи! Расскажи ему все. Сейчас!» Но тут раздался сигнал – Гарта снова, где то ждали на помощь.
- Ты сейчас куда? – тихо спросила Шелли.
- Я же говорил, - Гарт озорно улыбнулся. – Я разворошил осиное гнездо Других. Они теперь злые как рыбоящеры, рыскают по всему Соли-Дору и нападают на все что движется. Пойду – отправлю к Эквили десяток-другой, авось успокоятся. А ты…- он нежно погладил ее по щеке - отдохни хорошенько. Ты такая бледная. А вечерком я вернусь, может, прогуляемся? Ты не против?
Шелли замотала головой. В горле стоял ком.
-Отлично! Тогда до вечера! – Гарт шагнул с крыльца.
- Гарт! – он оглянулся. – Будь осторожен… пожалуйста. – Прошептала Шелли. Гарт кивнул и растворился в воздухе.

Но ни в этот вечер, ни во многие последующие, обещанная прогулка так и не состоялась. Шелли запаслась с лихвой всевозможными лечебными зельями, амулетами, рунами, свитками и посвятила всю себя выхаживанию раненого человека. Она выходила из дома только для того чтобы быстренько добыть какую-нибудь дичь, ведь больному требовалось усиленное питание. Она страшно боялась, что в ее отсутствие кто-то обнаружит ее постояльца и поэтому, уходя, стала не только запирать двери, но и накладывать охранное заклинание, чего на острове не делал никто и никогда. Ей было гадко и противно, но она не могла рисковать, жизнью юноши, которую ей, с таким трудом удалось отвоевать у смерти.
***
Боги все-таки благоволили Шелли. Прошло уже почти два месяца, но тайна так и осталась тайной. Никто в клане и не подозревал, что на острове поселился незваный гость. Жизнь текла своим чередом, и только разительная перемена в поведении Шелли не осталась незамеченной и тревожила гномов. Шелли стала замкнутой, постоянно сидела дома, объясняя это тем, что у нее много заказов то на камни, то на руны. Она побледнела, осунулась, под глазами залегли тени. Если девушки-подружки, как бывало раньше, заходили к ней поболтать о том, о сем, Шелли сидела за своим станком молча, изредка отвечая невпопад и нервно к чему-то прислушиваясь. Она больше не пела свои песни у костра и после любых общих собраний сразу же уходила в дом. Все это видели, все понимали, что происходит что-то странное и нехорошее. Наверно почти каждый подходил к Шелли с расспросами, пытаясь узнать причину такой перемены. И добрая, заботливая мама Энджи, и веселый Сангай,, и юный Дени, и подружки Тери и Айна. Сам Янгер однажды вызвал Шелли к себе, уверенный, что уж ему-то, кого Шелли всегда уважала и слушалась, она все расскажет. Но все было бесполезно. На все вопросы она отвечала, что все в порядке, просто много работы, она не успевает, и устает.

Гарт же просто сходил с ума. То, что творилось с Шелли, отзывалось в его душе наверно мучительнее, чем у всех остальных вместе взятых. Ему больно было смотреть на нее, истаявшую, похожую сейчас лишь на тень той Шелли, которую он знал и любил. Не раз его посещали мысли о том, что может быть причина в нем? Может он что-то не так сказал, что - то не так сделал, обидел и не заметил? Не раз он тоже пытался вызвать ее на разговор, хоть что - то пытаясь понять. Но Шелли отделывалась односложными фразами про работу и про то, что все нормально.

Юноша медленно, но верно шел на поправку. Он оказался невероятно живучий. Видимо правду говорили воины, когда рассказывали о необыкновенной жизненной силе людей. Он цеплялся за жизнь всеми силами, какие еще оставались в его организме, и Шелли понимала, что без этого, все ее зелья и заклинания были бы бесполезны, потому что рана нанесенная Гартом была смертельной. Придя в себя, он был напуган непонятным местом, в котором находился. Но увидев Шелли, сразу успокоился. Вторая волна страха и паники овладела им, когда Шелли попыталась объяснить ему, где он находится. – «Клановый остров гномов? Но это же невероятно, невозможно».
Шелли как могла, успокоила и сказала, что если они будут осторожны, то никто ничего не узнает, а когда он достаточно окрепнет, она как-нибудь переправит его поближе к Лонгхольму и все будет хорошо. И тут обнаружилась еще одна проблема – юноша прекрасно понимал все, что говорила ему Шелли, судя по реакции и выражению лица. Но ничего не отвечал. Он был нем. Шелли заподозрила это еще тогда, когда они встречались в Бухте семи ветром. Юноша всегда изъяснялся жестами и не произносил ни слова.
-Значит, ты не умеешь говорить? – юноша виновато помахал головой. – Это грустно. Я даже имени твоего не знаю. Ну, ничего. Мы что-нибудь придумаем. Это не страшно. Главное чтобы ты поскорее поправился и… тебя никто не обнаружил. Вдруг лицо юноши осветилось улыбкой, и он жестом изобразил, как пишут пером по бумаге.
-Что? Писать? Ты умеешь писать? – юноша смущенно покивал, сложив указательный и большой палец, в жесте говорящем - «Совсем немного». - Шелли тут же достала стопку бумаги и карандаш и протянула юноше. Еще совсем слабой, дрожащей рукой он написал, что - то и показал Шелли. - «Чари» - прочитала Шелли и улыбнулась.
- Ну, вот и познакомились.

Способ общения был найден. Правда, он мало способствовал узнаванию друг друга. Чари все еще был слаб, много писать не мог, да и писал он не очень уверенно. Если он спрашивал о чем-то, Шелли отвечала, но сама расспрашивать и не решалась, понимая, что отвечать ему будет трудно. Но странное дело, Шелли совершено не воспринимала Чари как чужого, незнакомого человека, тем более врага. Наоборот, ей казалось, что она знает его давным-давно, чувствует и понимает как никого другого. Порой они понимали друг друга с полу-взгляда. Это было непонятно и необъяснимо, но было именно так. Чари часто подолгу, пристально смотрел на Шелли, когда она работала за станком, оттачивая камни, или создавала руны, тщательно выводя замысловатые узоры. Взгляд его устремлялся куда-то совсем далеко или глубоко… в прошлое? Заканчивалось это всегда одинаково, словно что - то пугало его, Чарри резко вздрагивал, и возвращался в реальность.
***
Чари потихоньку стал вставать. Шелли сердилась на него, говоря, что слишком рано, что он еще слаб, и что если рана откроется, будет совсем плохо. Чари покорно улыбался, соглашаясь, но продолжал свои попытки, когда Шелли уходила на охоту или по другим делам. Она это сразу же почувствовала и решила, раз так, то пусть он это делает под ее присмотром и с ее помощью. Чари совершал небольшие прогулки по дому, но совсем недолго. Иногда поздним вечером, когда остров погружался во тьму, а его обитатели в сон, Шелли ненадолго выводила его на крыльцо подышать воздухом. Это конечно было рискованно, но и пребывание все время взаперти не способствовало скорому выздоровлению. Писал Чарри не очень уверенно, а вот рисовал замечательно. Когда он немного окреп, чтобы ему было чем развлечься, Шелли притащила ему целую пачку бумаги и кучу разноцветных мелков. Рисовал он, конечно же, Шелли. Целая галерея ее портретов уже была развешана по дому. Шелли даже стало неловко и она попросила Чари нарисовать свой дом, те места, которые ему близки и дороги. Ей было очень интересно взглянуть, как все устроено там, у людей. И вот с картин Чарри перед ней открывались Шионский лес и старый маяк, болота, застава Донована, таверна Барфоса, Холмы жизни, дом рыбака и старый причал…
***
Шелли затеяла небольшую уборку в доме. Протирая пыль, она сняла с полки свою лютню. Чари, увидев это, жестом попросил у Шелли позволения взять ее. Шелли отдала ему инструмент. Чари, привычным движением тронул струны и полилась печальная мелодия. Шелли невольно заслушалась. Музыка показалась ей знакомой, словно она слышала ее когда-то давным-давно, и вроде бы она забылась навсегда, но стоило ее снова услышать, и Шелли могла уже подпеть этой красивой мелодии, узнавая каждый аккорд и каждый перебор. Слушая, Шелли непроизвольно касалась медальона, висевшего на ее шее. Точнее это был даже не медальон – просто зеленоватый с переливами камешек, овальной формы, с просверленным отверстием, через которое был, протянут обыкновенный, тонкий кожаный шнурок. Не бог весть какое украшение, Шелли не помнила, откуда он у нее взялся и когда. Он просто был на ней, сколько она себя помнила.

Внезапно Шелли поняла, что музыка больше не звучит. Она взглянула на Чари. Тот не отрывал взгляда от камешка, который Шелли держала в руке, и во взгляде этом было нечто… После минутного оцепенения на Шелли обрушился ураган эмоций, который так трудно было выразить немому человеку. С Чари творилось что то немыслимое, он задыхался, бешено махал руками, без конца показывал на зеленый камень, мычал, в глазах стояли слезы от бессилия, от невозможности сказать что-то очень важно, бесконечно важное.
Шелли не на шутку испугалась, что он просто сейчас свалится без чувств, в горячке, что откроется рана…
-Чарри, успокойся, пожалуйста. Я понимаю, ты хочешь мне, что - то сказать. Просто, вдохни глубоко и давай спокойно попробуем сначала.
Чари согласно закивал головой, снова прикоснулся к камню на шее Шелли, и снова на лице его отразилось отчаяние, от невозможности выразить то, что его так взволновало. Потом он словно что - то вспомнил, постучал кулаком себя по лбу, и вытащил из ворота рубахи…зеленый камешек, на тонком кожаном шнурке.

Шелли много раз видела этот камень на нем, когда делала перевязки, но не обращала внимания, мало ли у кого какие талисманы, да амулеты. Да и не до того ей было. И то, что камень этот - абсолютный близнец ее собственного, она увидела только сейчас, когда они оказались рядом. Теперь настал черед оцепенеть Шелли. Она смотрела на два совершенно одинаковых камушка, на совершенно одинаковых шнурках, даже переливы на них были совершенно одинаковыми. Шелли сама была ювелиром и прекрасно знала, что так не бывает. Тут явно не обошлось без магии. Мысли роем носились в ее голове, но так быстро, что ни за одну ей не удалось зацепиться.
-И что все это значит?- спросила Шелли. Чари снова замахал руками, потом досадливо поморщился, взял лист бумаги и стал писать. «Откуда он у тебя?» - прочитала Шелли. Она развела руками.
-Я не знаю. Точнее я не помню. Он был у меня всегда. Может от родителей? – Чари не сводил с нее глаз и кивал головой, указывая на свой камень. – У тебя тоже? – Чари закивал сильнее. Потом снова стал писать, быстро и нервно.
«Сестра» - прочла Шели. Первой мыслью было, что он повредился рассудком из-за эмоционального потрясения.
- Чари, ты что, какая сестра? Ты человек, я - гнома, как я могу быть твоей сестрой? – Чарри снова изобразил кучу жестов, снова яростно забегал карандаш по листу бумаги. Он писал долго, и это давалось ему не просто. Наконец он протянул ей лист.
«Ты не гном. Я это понял сразу, как тебя увидел. Я докажу». Чари жестом попросил ее снять медальон, свой он тоже снял. Протянув ей правую ладонь с камнем, он взял ее левую ладонь и накрыл ею свою. Затем свою левую руку положил на ладонь Шелли с камнем. И как только их руки соприкоснулись, вокруг них заискрились фиолетовые и алые молнии, а после их окутало голубоватое свечение.
***
Ночь. По неширокой дороге вдоль моря устало катится небольшая повозка. В повозке сидит миловидная молодая женщина, на руках у нее сладко причмокивая, спит малышка, с рыжими кудряшками, а рядом, на узлах с вещами, пристроился светловолосый мальчик лет пяти. Женщина тоже тихонько дремлет измотанная длинной дорогой. Возница, отец ребятишек и любимый муж с трудом вглядывается в темноту пытаясь разглядеть дорогу при слабом свете звезд. Он тоже бесконечно устал, и глаза наливаются свинцом. Он прикрыл их только на мгновение…
Жуткий рев потряс округу, смирная лошадка встала на дыбы бешено заржала и понеслась вперед, не разбирая дороги. Повозка резко накренилась, и несколько узлов вывалились на дорогу и вместе с ними светловолосый мальчик. Он проснулся, не понимая, что произошло. Повозка влекомая обезумевшей от ужаса лошадью уносилась все дальше, а за ней, страшно рыча, чавкая и хлюпая огромными мокрыми лапами, стремительно гналось жуткое создание, вышедшее из самой бездны морской. И тут мальчик закричал. Он кричал долго-долго, пока голоса совсем не стало. А он все продолжал кричать, не понимая, что его никто не слышит. Осознав что происходит, мужчина соскочил с повозки. Женщина, в ужасе не находя своего второго ребенка, передала мужу малышку, попыталась выбраться из повозки, но запуталась в каких то тряпках, упала. В этот миг разъяренная тварь, догнала несчастную повозку, и страшные челюсти с хрустом сомкнулись на теле женщины. Та же судьба через минуту постигла и загнанную собственным ужасом лошадь. Мужчина понимал, что чудовище не ограничиться этим. Тварь, смачно чавкнув, словно в подтверждение его мыслей внимательно огляделась. Мужчина осторожно, положил девочку, которая, как не удивительно, все это время продолжала сладко спать, на теплый песок, посреди каких - то ящиков и сундуков, мысленно вознося молитву Эквиль о спасении своих детей. Затем решительно встал прямо перед морским чудовищем, и когда тварь зацепила его своим зрением, резко сорвался и изо всех сил побежал, прочь уводя за собой мерзкое отродье от места, где оставил дочь.
Рассвет едва зарозовел на горизонте. Двое гномов, мужчина и женщина взявшись за руки, шли побережью. Они были молоды, влюблены и счастливы. Вдруг, какой - то звук заставил их остановиться. Они недоуменно посмотрели друг на друга. Казалось, это плачет ребенок. Ни одно из животных Элинора не могло издавать таких звуков. Они двинулись на звук и вскоре, неподалеку от маяка Соли-Нар, среди сундуков, ящиков и прочего хлама, увидели крохотную девчушку. Она тихонько плакала и звала маму. Женщина взяла малышку на руки и та сразу успокоилась, прижавшись и обняв ее крепко- крепко.
***
Шелли разомкнула руки. Свечение мгновенно пропало, но оба молодых человека еще пребывали в состоянии ступора от увиденного. Шелли была не в состоянии осознать истину, которая открылась ей так неожиданно и необыкновенно. Всю жизнь она прожила среди гномов, с гномами, по их законам, обычаям, молилась их богу. Она принимала этот народ, ей нравилось так жить, она думала и чувствовала как гном. А теперь выясняется что она - человек? Как такое вообще возможно? И почему, если это правда, почему никто не заметил в ней этого? Почему ни у кого не возникло даже тени сомнения. Ведь мы такие разные - люди и гномы.
Чари, нежно гладил ладонь Шелли. Радость чудесного обретения сестры, единственной родной души на этом свете, которую он уже и не чаял увидеть, сменилась страхом и глухой тоской. Он понимал, что сейчас творится в душе девушки.

На Шелли страшно было смотреть. Мир рухнул. Все что она знала и любила, все, чем жила, о чем мечтала - теперь она не имела на все это никакого права. Былой страх за то, что она, в тайне от своей семьи привела на клановый остров человека и то наказание которое могло ее настигнуть за это, теперь казались такими смешными. Смерть ее не страшила, Шелли уже была мертва. Для всех кого она любила. Потому что она – враг. Что скажут все ее родные сокланы когда узнают кто она. Что скажет Гарт? Что они с ней сделают? Убьют? А что еще можно сделать с врагом?

Единственным ее желанием в эту минуту было - умереть. Просто и без затей. Шагнуть прямо с острова в сердце Соли -Дора и броситься на первого попавшегося человека. Секунда боли и все закончится. Шелли решительно шагнула к двери. Чари хотел было ее остановить, но не успел. Да и понимал, что ничем он ей сейчас не поможет.

Шелли ступила за охрану в Омакшане и решительно пошла по направлению к маяку Соли-Нар. Проходя мимо того самого места, где много лет назад пара гномов подобрала крохотную рыжеволосую девочку, она остановилась. Ноги не держали ее. Она присела на один из ящиков и наконец, горе и отчаяние прорвалось наружу слезами. Маленькая, хрупкая, потерянная девушка тихо плакала, под огромным, бесконечным ночным небом, усыпанным мириадами прекрасных и равнодушных звезд.
***
Гарту не спалось. День выдался тяжелый, бои шли один за другим. Он вдрызг искрошил доспехи, секира затупилась. Наконец враг, видимо тоже устал и уполз в свое логово. Наступила короткая передышка. Гарт вернулся домой с единственным желанием - уснуть. Но сон как назло не шел. Он долго ворочался, наконец плюнул, встал, вышел наружу, и не спеша пошел в направлении домика Шелли. Он не выбирал маршрут, это произошло как то само собой. Гарт чувствовал себя смертельно уставшим. Азарт войны, кураж, все это уже не вдохновляло его как прежде. Кровь, огонь, смерть – все это теперь наводило тоску и разочарование. Часто его стали посещать мысли о том кому и зачем нужна эта бесконечная война и сколько, вообще можно убивать? - «Старею что ли?» - думал он. И конечно же мысли о Шелли постоянно тревожили его и в этом он тоже винил войну. Из-за бесконечных сражений, битв и походов он никак не мог найти время, чтобы, наконец, серьезно с ней поговорить и выяснить, что же все- таки с ней происходит.

Подходя к дому Шелли, Гарт увидел ее. Шелли выскочила из дома, но только Гарт хотел ее окликнуть, как она растворилась в воздухе, переместившись, куда - то через портал. - «Куда? Ночь же» - только и успел подумать Гарт. Сердце сжало как в ледяных тисках. «Подожду, может в лавку, зачем-то выскочила». - Решил Гарт, намереваясь присесть на крыльце и дождаться Шелли. - «Вон и свет в доме не погасила». - Действительно, шторы на окнах были плотно закрыты, но свет горел. Гарту вдруг почудилось, что за шторами промелькнула чья-то тень. - «Все - таки надо бы поспать, уже мерещится что-то». Но взглянув еще раз, Гарт понял, что не померещилось. В окне явно виднелась чья-то тень, более того, тень эта неистово металась по комнате, заламывая руки и совершая еще массу непонятных жестов. А поскольку, он только что своими глазами видел, как Шелли вышла из дома, это не могла быть она. Тем более тень была явно мужская. В голове Гарта, что - то взорвалось, не раздумывая ни секунды, одним ударом он разнес в щепки дверь и ворвался в дом Шелли.
***
Шелли всем существом своим ощутила – беда. Щелчок пробойника и она на острове. То что она увидела не оставило ей никаких шансов, она поняла - это конец.
В самом центре кланового острова «Странников», собралась толпа гномов, похоже, весь клан. Все одеты кое - как наспех, видимо их подняли с постели, но все без исключения с оружием. Они кричали, ругались, угрожали, все их внимание было приковано к чему-то, что находилось внутри этого круга.
***
Ворвавшись в дом и увидев Чари, Гарт на какую-то долю секунды лишился чувств, как это ни странно прозвучит. Настолько зрелище человека на клановом острове гномов, было невероятным и нереальным. Но Гарт был воином и то, что это реальность, понял уже через секунду. Он схватил несчастного юношу за шкирку, выволок из дома, швырнул посреди острова и во всю свою громовую глотку заорал
-Гномы! Тревога! Враг у дома!
Привыкшие вскакивать по первому шороху, бравые гномы высыпали из своих домов и мгновенно собрались вокруг Гарта. Зрелище, которое предстояло им увидеть, повергло доблестных «Странников» в шок. Человек на острове?! Враг в сердце клановой святыни?! Враг этот не был ни Черным рыцарем, ни могучим генералом, да и впечатление врага совершенно не производил. Бледный, испуганный, с перевязанной грудью, на которой проступила кровь, он тяжело дышал и дрожал. И только взгляд был чистый и спокойный как у того, кто знает, что его ждет и готов к этому. Отовсюду сыпались вопросы – «Кто это, что это, как, откуда, почему?» - И поскольку тревогу поднял Гарт, то все эти вопросы и были адресованы ему.
-Говори, Гарт. – раздался спокойный, повелительный голос. Толпа гномов почтительно расступилась, давая дорогу кхадлорду Янгеру.
- Я сам толком ничего не знаю. Я обнаружил этого…человека пару минут назад в доме Шелли.- «А Шелии, где она, что с ней, она жива?» - зашумели, заволновались гномы. Гарт продолжал
- Шелли буквально за несколько минут до этого, куда -то телепортировалась, так что она жива. Я надеюсь, - тихо добавил он.
-Ты обыскал его? – спросил Янгер.
- Оружия у него нет. – Ответил Гарт – А в доме я не смотрел.
Янгер, жестом подозвал к себе двух варграфов
- Осмотрите дом.
Через пару минут они вернулись.
-Ни оружия, ни доспехов, кроме тех, что принадлежат Шелли, нет.- Доложил один из них, доблестный Сангай. - Но…Янгер…похоже этот тип находится здесь давно, а судя по тому что он ранен…вероятно Шелли его лечила.
-Этого не может быть – рявкнул Гарт.
-Еще мы нашли вот это. – И Сангай вручил Янгеру кипу листов с портретами Шелли.
Гарт выхватил рисунки, быстро пересмотрел их. Шелли, как же она прекрасна была на них и только невыносимая тоска в глазах смотрела на него с каждого рисунка. Тоска и мольба о помощи.
- Ты!!! Что ты с ней сотворил, чертов колдун!? – Гарт схватил несчастного пленника и бешено затряс его.
-Гарт!! – грозно осадил его Янгер.- Уймись. Не сейчас. – Он вплотную подошел к Чари.
-Слушай меня человек. Кто ты? Как и с какой целью, ты проник на наш остров? Ответишь на эти вопросы быстро и внятно - умрешь легко. Не ответишь – тебя будут пытать, и ты все равно ответишь. Выбирай.
-Он не ответит!!! – раздался звонкий, чуть дрожащий голос. Гномы снова расступились. Шелли, как натянутая струна, встала между Янгером и Гартом, заслонив собой Чари. - Он не ответит, Янгер, даже если ты будешь его пытать. Он просто не сможет. Потому что он немой. Я отвечу за него.
-Говори, Шелли.- Бесстрастным голосом произнес Янгер. Но только он один знал, чего ему это стоило.
-Да, любимые мои друзья, это – человек. На остров его привела я. – Шум и ропот пронесся по рядам гномов. Все происходящее не укладывалось в их головах.
-Зачем? – голос Янгера звучал глухо.- Шелли на секунду закрыла глаза и глубоко вдохнула.
- На моих глазах, ты, Гарт, - она посмотрела ему в глаза.- Нанес этому юноше страшную рану. Смертельную рану. Я думала, что он мертв. Так бы и было, если бы не удивительная жизненная сила рода людского. Когда я заметила, что искра жизни еще теплится в этом юноше, я поняла, что не смогу бросить его там, истекать кровью. У меня был только один выход. Я даже не знала получится ли это, ведь люди не могут проникнуть на наши острова. Но у меня получилось. Я – привела его сюда, без его согласия. Я – скрывала его от всех вас, лгала и притворялась. Я – вырвала его из рук смерти! И я не позволю вам его убить. Сначала вам придется убить меня.
-Шелли…но почему? – умоляюще глядя на нее, спросил Гарт. Шелли оглянулась на Чари. Во время ее монолога, он, несмотря на слабость и боль открывшейся раны, поднялся и теперь стоял, прикрывая ее спину, полный решимости защитить ее даже голыми руками.
- Потому что он мой брат!!!- прошептала она. И шепот этот разорвал тишину над островом, словно самый отчаянный, самый последний крик. И душу каждого кто слышал его, словно рассек напополам безжалостный клинок. Шелли пошатнулась и сразу три пары крепких мужских рук приняли в свои объятья ее бесчувственное тело.
***
Первое что увидела Шелли, когда пришла в себя, был Гарт. Он сидел на полу у постели, держал ее за руку, не решаясь отпустить даже на секунду, словно боялся, что она вдруг растворится и исчезнет навсегда. Сердце Шелли было наполнено невыносимой радостью и невыносимой тоской. Радостью оттого, что Гарт все еще с ней, что он не возненавидел ее, узнав страшную правду и тоской – от того, что очень скоро она потеряет его навсегда. Гарт был задумчив, хмур и напряжен, но увидев, что Шелли очнулась, улыбнулся и выдохнул с облегчением:
-Слава Богам!
Следующей была мысль о Чари. Шелли вскочила на кровати.
-Где Чари? Что с ним? – Гарт снова насупился, но произнес спокойно. – Не волнуйся, с ним все в порядке. Его отвели в твой дом, там за ним присматривают.
-Но ему нужна помощь. У него открылась рана, он может умереть.
-Об этом тоже не волнуйся. – Это сказал Янгер, подходя к Шелли. – С ним мама Энджи, ты знаешь, она лучший лекарь в клане. Она о нем позаботится. Как ты себя чувствуешь?
Шелли неопределенно пожала плечами:
-Я не знаю…

Янгер смотрел на нее, как отец смотрит на дочь, попавшую в страшную беду, с любовью и состраданием, готовый покарать весь мир за одну ее слезинку. Янгер любил, оберегал и заботился, как мог обо всех сокланах и особенно о молодежи. Все они были его детьми, пусть и неродными по крови. Но на Шелли он смотрел как-то по-особенному. Он видел в ней свою дочь, о которой всегда мечтал, но мечтам так и не суждено было сбыться. В ранней юности встретил Янгер прекрасную девушку, они страстно полюбили друг друга как это обычно бывает у гномов – с первого взгляда и навсегда. Сыграли свадьбу. А через три месяца, когда любимая уже носила под сердцем их первенца, в Кхатог ворвалась шайка головорезов, из какого-то дикого людского клана. В одну секунду Янгер лишился жены и ребенка, и мир погрузился во мрак. Дальше была только месть – неистовая, безжалостная, бесконечная. Потом наступила усталость. Потом пустота. Потом Янгер собрал вокруг себя гномов, близких ему по духу и судьбе. У всех были свои истории, страшные или печальные, и создал клан. И пустота понемногу рассеялась. И вот теперь, эта пустота снова надвигалась, как волна готовая поглотить его душу.

Янгер присел на краешек кровати, хотел было отослать Гарта, но, понял, что тот не уйдет. Собрав всю волю в кулак и изобразив бесстрастность, произнес:
-А теперь, девочка, рассказывай.
И Шелли начала рассказывать. Все, без утайки, как было. Начиная с того самого вечера, когда она приняла решение выйти в Соли-Дор и до нынешнего момента. Слова лились легко, освобождая душу от непомерной тяжести. Боль, страх, сомнения, неверие – все что ей пришлось пережить за эти три месяца, сейчас уходило, растворяясь, уступая место усталости и покою.
-Все… - выдохнула Шелли. – Теперь вы знаете все. Чари – человек, которого я привела на наш…- она запнулась,- ваш остров. И он мой брат. В этом нет сомнений. А значит, я тоже – человек. Я выросла среди гномов и знаю, какая участь ждет любого человека, оказавшегося здесь. Я готова принять эту участь. Я прошу только об одном – не убивайте Чари! Он пришел сюда не по своей воле. Он ни в чем не виноват. Он не в состоянии причинить никому вреда, он очень слаб и жизнь его все еще в опасности из-за раны. Он ничего не видел на острове, кроме меня и моего дома. И он никому ничего не расскажет, потому что нем. Отпусти его…Янгер.

Янгер молчал. Сердце его сжало стальными обручами и стало трудно дышать. Шелли была права. Любой человек, обнаруженный на территории принадлежащей гномам, независимо от того кто он, как и зачем проник сюда, подлежал уничтожению – немедленному, безжалостному и неотвратимому. Таков был закон. Янгер тяжело поднялся, покачнулся, но тут же выпрямился.
-Гарт, проводи Шелли к ее дому и возвращайся. И позови Сангая и Деддри. – Гарт гневно свел брови.
-Но Янгер! Там же он…
- Гарт, ты еще не понял? Они – брат и сестра! – рявкнул Янгер.- Уймись и выполняй приказ.
Гарт взял девушку на руки. Шелии попыталась было протестовать
- Не надо, Гарт, я могу сама. – Но воин был непреклонен и суров. Только душа его разрывалась от страха и любви.
Гарт остановился у крыльца, дверь, вынесенная его мощным ударом, была сейчас завешена плотной тканью. Он нехотя поставил Шелли на ноги, но не выпускал из объятий. Слов не было. Чувства плескались через край, но выхода в словах не находили.
- Прости меня, Гарт. – Прошептала Шелли.
-За что? – только и смог произнести Гарт.
-За все.- И Шелли скрылась в доме.

Чари метался по кровати, словно в бреду. Боль от раны не шла ни в какое сравнение с болью, которая заполняла сейчас его душу. Чари знал, что его ждет неминуемая смерть, а когда она придет, сегодня, завтра – не имело уже никакого значения. Он был готов к ней. Но он не был готов к тому, что Шелли, его родная сестренка, потерянная много лет назад и вновь обретенная таким чудесным образом, тоже теперь обречена на смерть. Только из-за того, что спасла ему жизнь. О, почему он не умер тогда, там, в Бухте семи ветров? Никто бы тогда ничего не узнал и Шелли, жила бы спокойно и счастливо со своими гномами. Шелли медленно подошла к Чари, он обнял ее, и они долго сидели, так обнявшись, прощаясь, теперь уже навсегда.

Янгер писал и каждое слово, выходившее из под его пера, тяжелым камнем ложилось на сердце.
«Приказ № 87**** от ** месяца ***, года 17**
Я – глава клана «Странников» - Янгер Эндерри, властью данной мне советом клана и его высочеством, принцем Корагором и на основании Устава клана, приказываю:
За действия, порочащие славный клан «Странников» и несущие прямую и явную угрозу безопасности как самому клану так и всему славному гномьему народу , изгнать из клана Шеллирейн Даорн…»
На пороге показались три фигуры воинов, в полном вооружении. Это были – Гарт, Сангай и Деддри – варграфы, ближайшие помощники и советники главы клана. В суровом молчании они прошли к столу, за которым сидел Янгер. Гарт просил взгляд на свиток, и бегло прочел расплывающиеся строчки.
-Что это?! Янгер!!! – голос его прозвучал как рык неведомого и ужасного монстра.
-Таков закон. – Устало - обречено сказал Янгер. – И ты не хуже моего знаешь, что человеку не место в клане гномов. А Шелли – человек по рождению.
-Да что за бред ты несешь?! Всю жизнь она прожила среди гномов, никто и никогда, ни словом, ни пол - словом, ни краешком взгляда не заметил и не ощутил что она не гном. И теперь, на основании бреда какого-то человечишки, все сразу уверовали, что она человек? Какая чушь! Ты сам себе веришь, Янгер!?
-Не верю. Но я показал эти камни Бардину, он подтвердил их магические свойства и то, что это не наша магия. А значит, все, что видела Шелли в видении – правда. И все что она рассказала – правда. Ее непонятную симпатию и расположение к этому человеку, невозможно объяснить ничем кроме как узами крови. То, что она человек – не подлежит сомнению.
Да ну и черт с ним! Пусть так! – Гарт горячился все больше. – И что!? Разве от этого Шелли стала другой?! Разве от этого ты - Сангай, ты – Деддри, стали ее презирать и ненавидеть?! Разве ты – Янгер, стал меньше ее любить?!

Мудрым, много повидавшим и пережившим воинам, непривычно было слышать такие слова от совсем еще юного Гарта, но каждый из них и сам думал сейчас о том же.
-Все мы любим Шелли не за то какая кровь течет в ее жилах и наша любовь неизменна как бы не менялись обстоятельства. – Подал голос Сангай.
-Но он собирается изгнать ее из клана!! – Гарт возмущенно тыкал пальцем в Янгера.
-Таков закон,- прошелестел Деддри.
-Закон?! Прекрасно! Замечательно! Тогда, Янгер, пиши еще один приказ – на изгнание из клана Гартори Алдана! Хотя нет, к черту приказы! Я сам уйду без всяких приказов! Потому что мое место – рядом с Шелли!!! И я никому не позволю причинить ей зло, чтобы вы тут не понаписали!

Гарт, был взбешен и одновременно страшно напуган, потому что понимал всю безысходность этой ситуации. Он подошел вплотную к Янгеру и заговорил тихо и быстро:
-Янгер, послушай. Об этой истории никто не знает кроме нашего клана. И никто не узнает, если мы сохраним это в тайне. Да есть закон, есть приказ. Но ты же сам прекрасно понимаешь, что и приказ, и закон относятся к совсем другим ситуациям и обстоятельствам. А вовсе не к тому, что произошло с Шелли. Никто из наших, никогда не проговорится и все будет как прежде. Янгер!!
-Я должен доложить обо всем принцу Корагору. И только он вправе решать, как поступить в этой ситуации. У меня такого права нет. Если бы это касалось только меня или только клана…
-Янгееер! – Гарт, осел на стул, схватившись руками за голову. Янгер запечатал свиток, вышел на порог, жестом подозвал одного из воинов, и велел немедленно доставить свиток принцу Корагору. Затем, вернувшись в дом, громко произнес:
-Судьба Шелли отныне в руках нашего принца!
-Принц мудр… - прошелестел Деддри
- И справедлив,- подхватил Сангай.
-И что теперь грозит Шелли? Изгнание? Каторга?- потерянно спросил Гарт.
-Кхм.…Боюсь, что каторгой здесь не обойдется, - прошелестел Деддри.- Ведь Шелли не гном, а человек…
-Тогда что, - С замиранием сердца Гарт посмотрел в глаза Деддри. Но ответ ему был не нужен, он уже сам все понял.
-Шелли! – Гарт стремительно ворвался в дом.- Собирайся! Быстро!
-Куда, Гарт? Что происходит?!
-И ты тоже!- он сердито кивнул Чари. Потом подошел к Шелли, обнял за плечи, заглянул в глаза.- Тебе нужно немедленно бежать. Янгер отослал рапорт принцу и вскоре, тебя ...вас отведут к нему на суд. А приговор…Приговор уже известен. Я переправлю вас вниз и провожу до Лонгхольма, а там…- Тут Гарт посмотрел на Чари.- Там ты спрячешь ее! Ты ведь сделаешь это! – Он не спрашивал, он угрожающе утверждал. Чари решительно закивал головой. Он был рад, что появился шанс спасти Шелли. Гарт снова повернулся к Шелли.
-Нет, Гарт. Я никуда не побегу. Здесь прошла моя жизнь, единственная какую я знаю и люблю. И если уж так суждено, то и смерть моя тоже будет здесь.
-Я не позволю им убить тебя, слышишь? Даже если я больше никогда тебя не увижу, я буду знать, что ты где - то есть в этом мире, что с тобой все хорошо. И еще…Я люблю тебя, Шелли! Сколько раз я хотел тебе это сказать, а видишь, собрался только сейчас, когда теряю тебя навсегда. Прости меня за это. Если бы я сказал об этом раньше, может ничего бы этого и не случилось. Просто знай – я всегда буду тебя любить. А теперь, нам нужно спешить. Ну же, Шелли!!
-Вот теперь Гарт, я точно никуда не побегу! – она улыбалась светло и спокойно, решительная и уверенная.- Теперь, когда со мной твоя любовь, я ничего не боюсь. Я люблю тебя, Гарт. Всегда любила, с самой первой минуты, как увидела тебя. С ума сходила от ревности ко всем твоим поклонницам и не находила в себе сил признаться. А теперь я могу это сказать. Я люблю тебя! – и губы их слились в самом первом, в самом сладком и может быть в последнем поцелуе.
-А если тебя приговорят к смерти? - шептал Гарт. – Пусть. Мне не страшно,- вторила Шелли. – Я пойду с тобой до конца,- сказал Гарт – И будь что будет.

Только…Гарт,- Шелли, вдруг отстранилась слегка.
-Что?
-Спаси Чари, прошу тебя! Он ни в чем не виноват. Я никогда ни о чем тебя не просила, Гарт. Пожалуйста, сделай это для меня.
-Я сделаю, любимая. Не волнуйся.- Он пропустил Шелли, давая возможность брату и сестре попрощаться.
Чари, был в отчаянии. Решение Шелли убило в нем надежду. По лицу его бежали слезы, и он даже не пытался их утереть, просто не было сил. Шелли улыбнулась ему так же светло и спокойно.
-Не плачь, братик. Не надо. Я счастлива, что обрела тебя. Пообещай мне - жить. Чтобы все это было…не напрасно. Береги себя. Все будет хорошо. Я знаю.
Она крепко, но бережно обняла его. Затем отошла в сторону. Ее место занял Гарт, он обхватил Чари за плечи, прикрыв своим плащом.
-Ну- с и как ты это проделала?
-Просто нажала кнопку – пожала плечами Шелли. – Гарт, прошу тебя, проведи его как можно ближе к Лонгхольму, он очень слаб.- Гарт кивнул, - Обещаю, приведу к самой охране. Черт, а если У меня не получится?
-Получится,- улыбнулась Шелли.- Возвращайся скорей.- в этот миг раздался щелчок и двое - человек и гном, стоявшие в обнимку, растворились в воздухе.

- Все, парень. Вот твоя деревня, вот твой дом родной. Тут тебя кто – нибудь подберет. А мне пора к Шелли.- Чари замычал, силясь, что - то сказать. Гарт развел руками.-Я не понимаю тебя. – Чари беспомощно взмахнул руками. – Ты иди, - Гарт махнул рукой в сторону деревни. И…прости меня за это, - он показал на перебинтованную грудь Чари. – если бы знать… - Чари снова замычал, замахал руками. Гарт досадливо поморщился. – Да не напрягайся ты так, а то и до деревни не дойдешь. Шелли мне этого никогда не простит.
- Шшше..ллл..и… бе…ре…ги…- вдруг прорвался треснувший, глухой звук. Гарт в недоумении смотрел на Чари. – Клянусь тебе, – только и смог вымолвить он. И это была первая клятва, данная гномом человеку.
***
Они стояли плечом к плечу, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза. Им не нужны были слова. - «Ты готова? – взглядом спросил Гарт, - Да! – улыбкой ответила ему Шелли». И не разжимая рук, они одновременно шагнули на порог дома мудрого и справедливого правителя гномов – принца Корагора.
***
Достопочтенные жители Кхатога, как обычно, на рассвете, покидая свои дома и выходя на центральную площадь, были несказанно удивлены зрелищем, представшим перед ними. Славный клан «Странников» в полном составе, в полном боевом облачении, расположился перед домом принца Корагора в тревожном ожидании.

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#29 suburban

suburban

    Читатель

  • Пользователи
  • Фишка
  • 23 сообщений
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 11 Октябрь 2011 - 22:00

спасибо ларушка...

всегда твой
garpiR
  • 0

#30 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 13 Октябрь 2011 - 12:12

Цитата(suburban @ 11.10.2011, 23:00) <{POST_SNAPBACK}>
спасибо ларушка...

всегда твой
garpiR


  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#31 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 16 Октябрь 2011 - 21:11

53-й этап "Миражи миражи миражи..."
Между теплым Восточным и пасмурным Западным морем,
Как волшебный цветок на ладони твоей - Элинор,
Белоснежный, воздушный, прекрасный - раскинулся город.
Город гномов и город людей – Соли-Дор.
Город –памятник миру, согласью и дружбе навек,
Где всегда неразлучны как братья гном и человек,
Белый мрамор, златая чеканка, сверкающие витражи
Миражи, миражи, миражи…

Дружно кружки звенят с добрым элем и крепким вином,
Тесно в лучшей таверне от множества шумных гостей
Мирный фермер и грозный боец, за широким столом
Отмечают с размахом, помолвку любимых детей.
Шутки, музыка, смех, пожеланья - «Совет да любовь молодым!
И детишек побольше, и счастья, и радости им».
Ведь отныне союз человека и гнома нерасторжим!..
Миражи, миражи, миражи…

И Любовь возвратилась, и в души вошла как хозяйка.
Осветила влюбленных глаза удивительным светом,
Погасила вражду и затеплила нежность в лампадках,
Музыканту напев подсказала, стихи нашептала поэту.
И струилась над миром ночным серенада
О любви, о земной, что богами дана нам в награду,
О короткой и вечной, и непостижимой как жизнь.
Миражи, миражи, миражи…

Над Кхатогом и над Лонгхольмом - тревожный рассвет.
Точит меч человек, правит гном, боевой свой топор.
Скоро снова сойдутся в бою, не на жизнь, а на смерть,
Чья душа превратится в песчинку твою, Соли-Дор?
И любовь, равнодушием втоптана в грязный песок.
И подернулся пеплом сожженной души уголек,
В изумрудных глазах чей-то образ неверный дрожит…
Миражи, миражи, миражи…

Все, как прежде, незыблемо и неизменно
В мире боли, коварства, насилья и лжи.
Счастье, радость, надежда, любовь и верность –
Ми…ра…жи…
  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#32 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 30 Октябрь 2011 - 17:40

54-й этап "Магия огня!

Демон огня
Не тронь меня
Я не твоя.

Не обожжешь!
Ей-ей пропадешь,
Так, ни за грош.

Бездна во мне!
Его в тишине
Звала как во сне.

Только в ответ-
Его у тебя нет!..
Боли обет,
Ярости бред!!!


Нет страха, поверь
От стольких потерь.
Чья я теперь?!..

Ярости пламя,
Рваное знамя,
Черная замять…
Есть только память?

Остановись время!
Голос…глаза…имя…
Не вынести это бремя,
Я без него – пустыня.


Соли – Дор в огне.
Верни его мне!
Если же нет -
То пусть меркнет свет!

Из пепла возврата нет.

Мне ничего не жаль!
Разбитой души хрусталь,
Ах, как он тогда блистал!
Кровь обагрила сталь…

Это не сказка – быль.
Тихо поет ковыль.
Огонь звездный дождь смыл.

Я растворяюсь в пыль.

Больше не будет зла,
Осталась только зола,
Льдистая даль светла,

Тенью душа вверх…
Вера, любовь – грех?
Огненный ангел мой,
Я иду за тобой…

Изменено: Мелли ТЕРН, 30 Октябрь 2011 - 17:44

  • 1

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#33 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 21 Ноябрь 2011 - 16:28

55 этап - "За все тебя благодарю"
(вариант измененный по сравнению с представленным на конкурсе. "ружья зарядила"))) вроде теперь все стреляет)


Теплым июльским вечером, накануне Купальской ночи, на самой красивой и уютной полянке в глубине Шионского леса, собралась вся молодежь Лонгхольма. Парни раскладывали костры, девчата разбрелись по окрестностям, собирать цветы.
Чуть в стороне от поляны, под тенистым деревцем сидела девушка. Вокруг нее охапками лежали всевозможные цветы - одуванчики, васильки, незабудки, ромашки. Девушка плела из них венки, что-то, то ли нашептывая, то ли напевая про себя. Время от времени к ней подбегали подружки, и каждая получала свой венок. Поляна звенела от молодых голосов - смеющихся, поющих, вскрикивающих, радостных и озорных. Девушка закончила плести очередной венок и, отложив его в сторонку, подняла взгляд. Рядом с ней стоял рослый, молодой воин, в новеньком парадном мундире, с нашивками клана «Стражей».
-Привет! – широко улыбаясь, сказал он. – Можно тут с тобой посидеть? А то жарковато там, у костров. А у тебя хорошо – тенек, ручеек, цветами пахнет.
- Ну, посиди. – Лукаво улыбнулась в ответ девушка. – Поляна не купленная, дерево не именное. Парень хмыкнув, уселся рядом.
- Меня Джентри зовут. Можно просто – Джэн.
- А я знаю. – Девушка принялась за очередной венок.
- О, как! – воскликнул удивленно молодой человек. – Это уже интересно!
- Ты новенький из клана «Стражей».
Парень покосился на свои нашивки, и рассмеялся.
- Ну, подловила.
- И это о тебе уже почти месяц, шепчутся все девчонки Лонгхольма. – продолжила девушка. Лицо молодого человека снова стало заинтересованным. – Какой лихой новобранец появился у «Стражей», сколько гномов положил, сколько наших спас, как лихо ушел из засады, месяца не прошло, а он уже Капитан, а сам-то и хорош, и пригож, и любезен. Клад просто. – В голосе девушки явно слышалась ирония.
- Вот ведь…популярность, черт бы ее побрал, – слегка смущенно пробормотал парень. – Языки без костей. – Но было видно, что слышать такое ему приятно.
- Ну отчего же, на пустом месте болтать не станут. Теперь и сама вижу – не зря говорили, – девушка, улыбнувшись, снова уткнулась в свою работу.
- Да ладно тебе. Что мы все обо мне, да обо мне? Тебя-то как зовут? И почему ты сидишь тут одна, вся в цветах, как…как…ааа, не знаю- засмеялся он, - а не веселишься со всеми?
В этот момент к ним подбежала девушка:
- Дарочка, готов мой веночек из васильков?
- Вот держи, все как просила, – озорно подмигнула одна девица другой.
- Ой, спасибочки, век не забуду, – и унеслась снова к кострам и хороводам.
- Ну, ты слышал. Зовут меня – Дара, а тут я… плету венки купальские.
- Дара…- красивое имя… Дара – как дарованная? – девушка пожала плечами.
- Имя как имя.
- Хм, а с чего это ты одна венки плетешь? Эти пигалицы так обленились, что сами своим парням венков наплести не могут?
- Наплести-то могут, а вот вплести в них заговор – могу только я. – улыбнулась Дара.
- Чего-чего вплести?! – переспросил Джэн. – Какой - такой заговор?
- Обыкновенный – на любовь.
- Постой, так ты - Дара… Ведьмина дочь?
- О, вижу и ты обо мне слышал, – засмеялась девушка.
- Ну, так…кое-что. Только вижу – неправду болтали, – смущенно буркнул юноша. – Так ты что же, приворотные венки плетешь, значит?
- Вот ведь балбес. Не приворотные, а заговоренные.
- А в чем разница-то?
Девушка, перебирая цветы, на минутку задумалась и пустилась в объяснения.
- Заговор – он легкий, незаметный. Так просто, чтобы парень на девушку посмотрел повнимательней, да подольше. Вдруг увидит да разглядит, чего раньше не замечал или не понимал.
- А приворот? – спросил Джэн. Дара нахмурилась.
- А приворот волю свою у человека отбирает, а чужую навязывает. Приворот – плохая магия, злая. Нельзя ее применять, грех это.
- Вон оно как. Ну да, в каждой профессии свои тонкости. – Усмехнулся Джэн. – Ну, а мне веночек подаришь? Заговоренный?
- А тебе зачем? – лукаво улыбнулась Дара. – Юноша опешил.
- Аааа… то есть как зачем?.. Ну, чтоб я тоже…присмотрелся к кому-нибудь, разгляжу, может чего… ты ж сама говорила.
- Ну, так и приглядывайся сам, на что тебе венок-то? Али своей головы мало?- смеясь, посмотрела на него Дара. Джэн минуту смотрел на нее, слегка недоумевая, а потом и сам рассмеялся.
- Ну и колючка ты. Ладно, всех венками наградила, для меня пожалела. Хватит уже тут сидеть. Пошли веселиться, через костры прыгать.
Лицо Дары сразу стало серьезным и отрешенным. Она покачала головой.
- Ты иди, веселись. А я не пойду.
- А я хочу с тобой. Пойдем. Или ты огня боишься? Не бойся, я тебя удержу. Ну же!
- Вот ведь приставучий. Сказано тебе – не пойду, значит, не пойду.
- А спорим – пойдешь! – Джэн резво вскочил на ноги и, схватив Дару за руку, повлек ее за собой. Он был действительно очень силен, Дара оторвалась от земли, от такого резкого движения, на долю секунды она оказалась в объятьях Джэна, потом он выпустил ее, но руки не отпустил. Это и помогло Даре удержаться на ногах, и, тем не менее, она закачалась, словно никак не могла удержать равновесие. Она резко вырвала свою руку, гневно и в то же время растерянно глянув на Джэна, прошипела:
- Отвяжись! – и стремительно направилась прочь. То есть, наверно она хотела бы сейчас как можно скорее убежать подальше. Но сделать это было не так просто. Джэн увидел, что девушка сильно хромала, а спину ее уродовал безобразный горб. И все же, удалялась она, как могла быстро и от этого хромота ее, еще больше бросалась в глаза. «Ну и что ты стоишь, идиот? Рот раззявил»,- пронеслось в голове Джэна - «Беги, догони, останови. Скажи что-нибудь». И он бросился следом за девушкой:
- Дара! Постой! Подожди!! Да остановись же ты, все равно ведь догоню! – догнав девушку в несколько секунд, Джэн схватил ее за плечи, пытаясь повернуть к себе. С неожиданной для него силой, девушка сбросила его руки, но остановилась. Медленно повернулась к нему сама.
- Ну что, теперь убедился, что правду про меня болтали? Дара – ведьмина дочь, хромая да горбатая. Это я и есть.
- Дара… Дарушка…- Джэн пытался найти правильные слова, которые, как назло все куда-то испарились. – Прости меня. Я повел себя как дурак. Не злись. Дарушка… и послушай. Это …ничего …это все не имеет для меня никакого значения. То есть, нет, имеет конечно,… Черт, я опять что-то не то несу. В общем. Ты мне нравишься. Просто нравишься. Такая, какая ты есть. Мне хорошо с тобой. Ты меня прости и давай мириться, а?
- А я с тобой и не ссорилась, – негромко проговорила девушка. – И злиться не собиралась. Хоть ты и…довольно бесцеремонный тип, – она усмехнулась.
- Ага, есть такое дело, – с облегчением выдохнул Джэн. – Друзья? – он протянул Даре ладонь.
- Друзья, – девушка ответила тем же.
- Ну, так может тогда - вернемся на поляну? Веселье только начинается.
- Нет. Мне, правда, нужно идти домой. Помочь маме. Да и,…в общем, пора мне.
- Ну, тогда я тебя провожу, можно? Ты в деревне живешь?
- Не совсем. На самом краю, за лесом.
- Ого, далеко. – Джэн вдруг подхватил Дару на руки. От неожиданности она вскрикнула, но тут же произнесла:
- Отпусти!
Голос был спокойный и тихий, ни угрозы, ни злости в нем, только руки Джэна сами собой разжались и он опустил Дару на ноги.
- И никогда больше так не делай. Может я и калека, но не беспомощная. Сама дойду, не впервой. А если вам, сударь, вашему эстетическому вкусу претит, что рядом с вами ковыляет тут нечто…несуразное – так я провожать меня никого не просила и никого не держу. Ступай вон к народу, там найдешь себе кого-нибудь по вкусу.
- Дарушка…я же ничего плохого не хотел. Просто подумал, так тебе легче будет. Идти далеко ведь. А мне не трудно, ты не весишь почти ничего. Мне даже приятно. Ну что ты как колючка сразу. Да и не хочу я никого искать, – обиженно пробормотал Джэн.
- Ну, вот и иди тогда рядышком и руки не распускай,- шутливо сказала девушка.
- У, злючка, – в тон ей ответил Джэн. – и вправду – ведьмина дочь. Так значит, мама твоя – ведьма?
Дара прыснула, покачала головой.
- Матушка у меня – ведунья, знахарка.
- Ой, запутался я уже в вашей колдовской терминологии. Это как?
- Матушка моя, людей от хворей всяких лечит. В основном травами, да заговорами.
- А почему ж тогда ведьмой кличут?
Дара смотрела на юношу как на дитя неразумное.
- Так ведь не все кличут. Те, кого матушка от страшных болезней вылечила, на ноги поставила, да к жизни вернула – добро помнят, матушку любят, уважают и целительницей Гретой величают. А те, кто к ней за злым ведовством, порчей, приворотом тем же приходил, и кому она отказала – те ведьмой и кличут. От злобы своей, да от глупости.
- Хм, это что же, я только с такими – злыми да глупыми и общался?
- А это уж тебе видней, – усмехнулась Дара.
- Слушай, – вдруг что-то вспомнил Джэн. – Сегодня же Купальская ночь, а ты – ведьмина дочь, а вам разве не положено цветок папоротника искать? Вроде как - то так в сказках говорят.
- Неа. – мотнула головой Дара.
- Почему? Он ведь желание выполняет или на клад указать может.
- А потому что – кладов мне не нужно. А желание мое…- девушка секунду помолчала, – никакой цветок выполнить не сможет, будь он хоть трижды волшебный. Да и не цветет папоротник, эх ты, плохо в школе учился, раз таких вещей не знаешь, – рассмеялась Дара.
- Да знаю я. – усмехнулся смущенно Джэн. – но в сказках - то говорят…
- Еще и в сказки веришь.
Так, подшучивая друг над другом, поддергивая, весело смеясь и дурачась, скоротали они, долгую дорогу от Шионского леса до избушки ведуньи Греты. На пороге Джэн взял Дару за руку.
- Дарушка, когда мы еще увидимся?
- Я не знаю, - смутилась девушка. – У тебя ведь все бои, да сражения, походы да битвы. А у меня тут дела простые, мирные, незаметные.
- Да ладно тебе прибедняться-то, – усмехнулся Джэн. – Ваши, колдовские дела тоже… Вот я например не знаю, сколько после этой Купальской ночи, по осени сыграют свадеб в Лонгхольме. А ты знаешь, – он с нежностью улыбнулся девушке.- Ведь знаешь?
- Знаю, – не стала отпираться Дара.
- То-то. Война это война. А вот жизнь - куда важнее.
- Нууу…протянула Дара.- Я завтра вечером пойду травки собирать, на побережье. Если хочешь…и, если больше никто из твоих воздыхательниц не назначит тебе свидание – приходи, поболтаем.
***
Солнце едва показалось краешком над горизонтом, а Дара уже вышла из дому с ведром и направилась к колодцу. Набрав студеной воды, уже собралась было умыться…
- О неееет.- простонала она.
Дара вставала рано. Но были в Лонгхольме две особы, которые вставали еще раньше, если они вообще когда-нибудь спали. Две девицы, две неразлучные подружки Керина и Мерил, ходячие новости, слухи и сплетни Лонгхольма. Они не были сестрами, но так невероятно похожи друг на друга, что все уже давным-давно считали их одним существом. Их так и звали Кери-Мери. Они знали в Лонгхольме и окрестностях все про всех и всегда. Они оказывались первыми на месте хоть, сколько - нибудь значимого события, будь то свадьба или похороны, семейная ссора или пьяная потасовка. Они всегда были в гуще и на острие. Как им это удавалось, никто не понимал, наверно особый дар или магия. И, увы, эти живые вести, были лучшими подружками Дары. Собственно это они так решили, еще давно, в розовом детстве. Как - то само собой получилось, что эти две бойкие и умеющие не только пролезть, туда, куда пролезть невозможно, но и постоять за себя, девчушки, взяли под свое крыло маленькую хромоножку Дару-ведьмину дочь.
Так что все новости Дара узнавала первая. И не только новости, но и комментарии компетентных лиц, отзывы общественности и так далее, и тому подобное.
В калитку уже ворвались два рыжеволосых вихря, и неслись к Даре на всех парах. Говорили они как ни странно не вместе, а по очереди, продолжая друг друга, а не перебивая.
- Дарка
-Ну, ты даешь
-Подружка.
- Вот так
- Выдала…
-Стоп!!! – Дара выставила вперед ладони, словно пытаясь защититься от надвигающегося шторма. Что удивительно, но остановить словесный поток Кери-Мери способна была только Дара. Вот и сейчас - обе девицы смолкли, словно какая-то неведомая сила воткнула в их рты по кляпу.
- Чуть погодя. Видите, я еще не проснулась. Позвольте, я хоть умоюсь, а то не смогу оценить ваши чудесные новости по достоинству.
Кери-Мери дружно кивнули головой…головами?.. и уселись на крылечке. Дара спокойно умылась ледяной водой. Глядя на это, Кери-Мери в унисон поежились, такая процедура была им не по вкусу. Дара на ходу причесала, гребешком из панциря морской черепашки свои, коротко стриженые волосы, каштановые с золотистым отливом, и устроилась на крылечке между подружками.
- Ну-с, я готова, выдыхайте!
- Ой, подружка
- Берегись. Все девушки Лонгхольма
- На тебя злятся…
- Обзавидовались все, шипят по углам
- Да куксятся.
- Тю! – недоумевая, посмотрела на подруг Дара. – С чего это вдруг?
- А она и не знает,- ехидненько запели подружки.
- И не подозревает…
-. И ведать не ведает, сама невинность…
- Ангелочек ты наш…
- Так! Вы пришли издеваться тут надо мной или новости рассказывать?! Ничего из вашего бреда не поняла.
- А кто вчера вечером…
- В разгар гулянья купальского…
- Ушел с поляны под ручку…
- С самым завидным женихом в Лонгхольме…
-ААААА???
- Ах, вот вы о чем…- лукаво прищурившись, улыбнулась Дара.- И вы что же, тоже на меня злобитесь и завидуете?
Вопрос поверг подружек в легкий ступор.
- Мы???
- Нам-то зачем?
- Дарочка, ты чего?..
- Ну, сами ж сказали - ВСЕ девушки селения… Или вы не девушки?...- уловив иронию в голосе Дары, Кери-Мери прыснули.
- Нам он ни к чему…
- Нам его на двоих – то
- Маловато будет…
- Как делить-то?.. – и все три девушки дружно расхохотались. Отсмеявшись, Дара посмотрела на подруг деловито.
- И это что, все ваши потрясающие новости, что ли?
Кери-Мери в возмущении набрали в легкие воздуха готовые разразиться гневной тирадой.
- Значит так, если вам больше нечего мне поведать, мне пора заниматься делами. Марш отсюда, бульварная пресса,- смеясь, проводила девиц до калитки. – Вечером …поболтаем. И без сенсаций не возвращайтесь.
***
«Вечер, как же до него еще далеко, - думала Дара. - Вот и все дела по дому переделала, снадобья, матушкиным пациентам разнесла, на рынок сбегала – а солнце все еще высоко». И не верила, что придет. До нее ли будет славному воину. А сердечко так и замирало в сладкой надежде - а вдруг…
Так вот и случается. Не хотела Дара влюбляться. Всеми силами души гнала от себя это чувство. Ведь все про себя знала, все понимала. Не ее судьба – счастье в любви обрести. Да только не спрашивает любовь нас, сама приходит, и никуда от нее не спрячешься. До берега морского путь неблизкий, а с ее-то хромотой и подавно, только пролетела Дара расстояние, словно птичка на крыльях. И сама не заметила, как оказалась на старом причале. А уж когда увидала знакомую фигуру, так совсем разгорелось и затрепетало все внутри. «Пришел. Ждет. Ее ждет».
- А я уж боялся, что не придешь, – с широкой улыбкой двинулся ей навстречу Джэн.
- Почему это? – попыталась иронией скрыть свое смущение Дара. – Я обещания всегда выполняю. А коли выполнить не могу – не обещаю.
- Теперь буду знать.
Они присели у самой кромки воды. Было тихо, с моря дул еле заметный ветерок, на небе только-только стали загораться первые звездочки.
- А расскажи мне про себя, – попросил Джэн. Дара пожала плечами.
- И что же рассказать? Я и не знаю.
- Все. Мне все про тебя интересно.
***
Дара была поздним и очень желанным ребенком. Мать ее, целительница Грета замуж вышла совсем юной девушкой, семнадцати лет от роду, по большой и настоящей любви, которую они с мужем пронесли через всю жизнь. Не просто их жизнь начиналась, но все невзгоды преодолели они вместе, и все было бы хорошо, только вот детей Боги им никак не давали. Такова была цена магического дара, которым владела Грета. Была она потомственной ведуньей и сильнейшей целительницей. Все женщины в ее роду, от рождения получали какую-то магическую способность. Каждая – свою. Мать Греты как никто умела отыскивать потерянные или украденные вещи и находить пропавших людей. Бабка – сильнейшая в свое время ведунья, имеющая власть над тремя стихиями – водой, огнем и ветром, даже не раз принимала участие в сражениях между людьми и гномами. Кто-то умел зачаровывать оружие, так, что оно приобретало душу и разум, кто-то - предсказывать будущее… Разные были способности, но за каждый дар приходилось платить свою цену. Часть той цены состояла в том, что ни одна ведунья никогда не могла применить свой дар для того чтобы помочь себе или своим близким. Когда Грета почувствовала, что Боги, наконец, сжалились над ней и послали долгожданное дитя, всеми силами души стала молить Богов чтобы родился мальчик, ибо знала какая судьба будет уготована дочери. Но, то ли лимит молитв от одного человека у Богов ограничен, то ли молитвы отца Дары, страстно мечтающего о маленькой дочурке, похожей на его любимую Грету, были громче, но так или иначе, в ненастную осеннюю ночь - Ночь Всех Святых - появилась на свет Дара. Увидев в первый раз свое дитя, горько расплакалась Грета. Девочка родилась не такая как все. Одна ножка у нее была заметно короче другой, а спинка уродливо искривлена. Правда во всем остальном это был совершенно нормальный ребенок, на удивление спокойный и разумный. Ночи напролет проводила, Грета за колдовскими книгами и свитками, которые достались ей в наследство, в поисках средства или заклинания способного излечить дочь, чего не перепробовала – все напрасно. Поняла Грета, что это и есть цена, которую придется платить Даре всю жизнь, за ту колдовскую способность, которая ей досталась.
***
- Вон оно как, - проговорил Джэн.- А я все спросить хотел, да не решался, как же так, матушка твоя целительница какая сильная, мне рассказывали, что она даже смертельные раны излечить может и даже отрубленную руку или ногу снова прирастить, а тебя.… Стало быть, не может. А отец твой? Где он? Кто?
- Он погиб, – тихо проговорила Дара, – когда мне исполнилось 5 лет.
***
Отец Дары – Пауль Гривс, происходил из знатного баронского рода. Богатого и древнего. Пауль был младшим сыном в семье и любимым. Со старшим, барону Гривсу не повезло. И в кого только уродился – мот, пьяница, гуляка, игрок. Все надежды по продолжению рода своего и по преумножению славы и богатства его, возлагал старый барон на младшего Пауля. Да только и здесь судьба барона обманула. Влюбился Пауль, вопреки воле родителя, в простолюдинку. Так мало того - еще и ведьму. Где ж это видано, чтобы невесткой в баронский замок пришла знахарка из предместья? Возмутился барон, гордость и честь дворянская, и обида на сына - затмили разум. И как не молила, как не плакала, прося одуматься мужа, матушка Пауля, в гневе неправедном отлучил сына младшего, любимого от родового гнезда и лишил наследства. Сердце старого барона кровью обливалось от такого своего решения, но крепко надеялся он, что помыкается сын, по свету, сам - один, без поддержки да помощи и одумается. Да и зазноба его, что голову вскружила, поглядит, небось, что и незнатен он теперь, и небогат, и взять с него нечего, да найдет себе кого повыгодней. А сын любимый вернется с поклоном к родителям, да и заживут они лучше прежнего. Только не тут - то было. Позабыл видать барон, что такое - любовь настоящая. Позабыл, как сам женился без родительского благословения, да еще умыкнул невесту прямо из-под венца, когда отдавала ее родня за старика богатого.
Напрасно умоляла матушка – баронесса Ингрида, сына - не горячиться, перетерпеть, подождать. Авось успокоится отец, гнев уляжется и тогда снова с ним поговорить. И сама обещала мужу мозги то - обратно вставить, совсем на старости лет ополоумел. Да не уговорила. Зацепилась в сердце Пауля обида на отца. Что не понял сына, даже слушать не захотел, не поверил.
Собрала баронесса в дорогу сыну вещи, деньги. Ничего не взял. Только меч свой.
Да еще упросила матушка унести из замка перстень фамильный. Был он подарен прадеду старого барона королем, за какую-то тайную операцию, какую – никто уже и не помнил. Говорили, что перстень этот чуть ли не полкоролевства стоит, да еще и не простой он, а какой-то магической силой обладает. Что за сила, и правда ли так дорого стоила эта вещица, за 200 лет так никто проверить и не удосужился. Лежал этот перстень всегда в главном зале, на специальном постаменте, на бархатной подушечке, как реликвия и знак королевского расположения. А умолила матушка Пауля, унести перстень из замка, так как боялась, что Ленг - старший сын, который тащил из родового гнезда все, что плохо лежит, (слуги уж и не успевали за ним следить да прятать ценные вещи), снесет фамильную реликвию старьевщику или отдаст за карточный долг. Так объяснила сыну, а сама в тайне надеялась, что пригодится перстень любимому чаду, когда настанет черный день. Пауль перстень взял и клятву матери дал, что сохранит его, чтобы не случилось.
Так и ушел. Нанялся на военную службу, поселился с Гретой в небольшом домишке, на окраине Лонгхольма и зажил своей жизнью. А вот во владениях старого барона поселилась тоска, да запустение. Вскоре после ухода Пауля, Ингрида слегла, истомилось сердце матери в разлуке с сыном. Лучших лекарей назвал в замок барон, но те только руками разводили. Слуги не раз говорили своему господину, про молодую целительницу Грету, которая чудеса творила, самых безнадежных больных на ноги ставила. Но барон и слышать ничего не хотел о той, что сманила из дома его сына, его надежду. А когда одумался – поздно было. Ушла баронесса на рассвете, тихо и незаметно, как жила. Над телом любимой супруги поклялся барон, во что бы то ни стало разыскать сына, попросить прощения и у него, и у его избранницы, покаяться и вернуть в родной дом. Да не успел. Утром слуги обнаружили тело своего господина, с кинжалом в груди. Сокровищница замка была вскрыта, все ценности похищены. Пропал так же и Ленг. С той ночи его больше никто не видел. Все, оставшееся имущество , и сам замок - были проданы за долги. Всего - то и осталось наследства, что перстень, унесенный Паулем, да фамильный склеп на кладбище Лонхгольма. Что ж, тоже не мало, места для погребения нынче дороги. На свои невеликие деньги простого воина, похоронил Пауль отца с матерью, оплакал, вознес Богам молитву о судьбе непутевого брата своего, но простить отцеубийцу так и не смог.
Грета была с ним рядом каждую минуту. Вместе пережили они эту трагедию и вместе пошли дальше строить свою собственную жизнь.
Жизнь солдата каждую минуту висит на волоске. Но Пауля все друзья-приятели считали заговоренным, недаром же жена у него ведунья-целительница. И, правда, 30 лет отслужил Пауль верой и правдой в любимом полку гвардейцев, в боях и сражениях никогда за спины не прятался, всегда был на переднем крае и в гуще сражения, но ни одной серьезной раны не получил. А может судьба хранила его, чтоб успел он дождаться рождения любимой и желанной дочурки своей. И дождался. Да недолго смог порадоваться счастью. В последнем бою, после которого собирался навсегда оставить военную службу – и погиб.
Понимали Грета с Паулем, как непросто придется Даре в жизни, а потому любили еще больше. Любили, но не баловали. Росла Дара ребенком послушным и покладистым. Родителей любила и почитала. Взяла от них все самые лучшие качества - доброту, открытость, искренность, сострадание к людям от матери, силу воли, стойкость к невзгодам и ударам судьбы, смелость и решительность от отца. Дара любила людей. И те отвечали ей взаимностью, жалели, конечно, но не только. Дара непонятным образом умела располагать к себе людей, вызывать у них искреннюю симпатию. Может это была часть того дара, что достался ей при рождении. А дар заключался в том, что видела она кому с кем суждено познать любовь настоящую, верную, долгую, пройти по жизни вместе рука об руку и счастье семейное обрести, а кому с кем даже и пытаться не стоит отношения заводить. Умела Дара и подправить чуть сердца любящие, но пока друг друга не увидавшие, направить их на верную тропинку. Но только тех, кто судьбой друг другу предназначен. Про насильный приворот, про темную магию, Грета дочери все рассказала, и велела ни в коем случае не использовать. Что бы ни предлагали.
Дара уродство свое переносила стойко и мужественно. Не замыкалась в себе, других детей не избегала. Дружить Дара умела и характер у нее был легкий, необидчивый. И за это ее тоже любили. А если и находился кто злой, да пакостный, и норовил словом или делом обидеть да посмеяться, то всегда находились защитники, да и сама она за словом в карман никогда не лезла, а порой и взглядом одним, могла обидчика на несколько часов дара речи лишить.
***
Заслушался Джэн. Очнулся только, когда голос Дары затих. Некоторое время они сидели, молча, погруженные каждый в свои мысли. Наконец Джэн встряхнулся.
- А ты значит тоже, «сапожник без сапог»? – Дара непонимающе взглянула на него.- Ну, я про то, что…свою судьбу не знаешь и предсказать не сможешь, с кем счастлива будешь?
- Нет. – Пожала плечами девушка.
- Странно это, неправильно как - то.
- Почему неправильно? Разве интересно про себя все наперед знать?- теперь пожал плечами Джэн.
- Даже и не знаю.… Ну как говорят - «предупрежден-значит вооружен».
- Ага. А еще говорят « знал бы, где упадешь - соломки б подстелил»- подковырнула Дара. – Вот все бы тебе легко да просто. А в любви легко не бывает.
- Может и так. Ну а про меня можешь сказать? С кем я счастье свое найду - знаешь?
- Знаю, – не минуты не колеблясь, ответила Дара. Джэн замер в ожидании. – Только не скажу! – рассмеялась девушка.
- Почемуууу… - расстроенно протянул юноша.
- А потому что знаю - сам разберешься и сам свою судьбу отыщешь, без посторонней помощи.
- А не разберусь? Не разгляжу, не почувствую – так навек несчастным и останусь? И ты будешь в этом виновата.
- Захочешь – почувствуешь, – улыбнулась Дара, – я в тебя верю.
***
С того вечера Дара и Джэн стали еще ближе друг другу. Не так часто происходили их встречи, как бы им того хотелось. Война отнимает много сил и времени. То поход, то сражение. То в караул, то в разведку. Но как только выдавался у Джэна свободный вечерок, посылал он весточку Даре и встречались они на заветном причале. До утра говорили, шутили, смеялись. Джэн рассказывал о своих боевых приключениях. Казалось бы, не веселое дело – война, а у него всегда находились какие-то байки, да забавные случаи и рассказывать он умел так, что Дара хохотала до слез. А порой стихали веселые разговоры и они подолгу сидели, молча, держась за руки. И им было хорошо вместе.
И хотя дальше держания за руки, да осторожных поцелуев в щечку при расставании, дело и не заходило, близость между ними становилась все сильней. И не объяснить словами чувства, которые испытывали они друг к другу. А Дара и эти моменты хранила и лелеяла, боясь спугнуть такое непрочное и зыбкое счастье свое.
***
Не остались эти встречи втайне и от жителей селения. Парни подтрунивали над Джэном. Свои, друзья-приятели – по-доброму, без обид. А были и такие кто злых, да грязных слов не чурался. Особо отличались в злословии бойцы из клана «Стая» - наглые, дерзкие, да глупые, им только повод дай. Частенько между ними и Джэном происходили перепалки, а порой и кулаки шли в ход. Но так, легонько, чтобы поучить только. И правы были Кери-Мери – многие девушки злились на Дару и завидовали, потому что сами в тайне вздыхали по Джэну. А были и такие, кто не тайно, а очень даже явно выражали ему свои чувства, чуть не преследуя по пятам и не вешаясь на шею. Кери-Мери ежедневно докладывали Даре - кто сколько раз на него томно взглянул, кто с ним откровенно заигрывал, кто речи нескромные вел. Дара при них смеялась и шутя отмахивалась, мол, не интересны мне ваши сплетни. А когда оставалась одна, со страхом замирала думая о том, что недалек тот день, когда потеряет она его навсегда. Особо активной по рассказам Кери-Мери была одна девица по имени Агнешка. Видела ее Дара - миленькая, пухленькая, фигуристая. Такие и нравятся парням. Кроме всего простая, без комплексов, такая, если что в голову себе вобьет, любыми средствами своего добьется. Сколько раз хотела Дара спросить у Джэна напрямик и от него услышать, как он относится к Агнешке, да так и не решилась. Страшно до смерти было услышать ответ. Загнала страхи свои в дальние закоулки души и сказала сама себе – будь что будет, я все равно ничего изменить не смогу. На том казалось, и успокоилась, да не тут-то было. Не думала, не гадала Дара и представить себе не могла, что Агнешка сама к ней припожалует.
***
- Приворожи ко мне Джэна!!! Сил нет, люблю его, а он только шутки шутит, да разговоры разговаривает! Приворожи, чтобы только мой был! - прямо с порога обрушилась на Дару Агнешка. «Ни тебе «здрасьте», ни тебе «пожалуйста», ни тебе «а можно ли». Что за манеры». Дара только подивилась внутренне напору такому. А вслух сказала:
- Тебя, я вижу, вежливости не обучали? В дом входишь без стука, без дозволения, ведешь себя с хозяевами не как гостья и просительница. Или наглость - второе счастье? Так это не со мной.
Агнешка слегка стушевалась, но не сильно.
- Мне сказали, ты умеешь приворотное зелье готовить, настоящее. Приворожи, я хорошо заплачу!
- Мало того, что ведешь себя нагло, так еще и пришла не по адресу. Неправду тебе сказали, я приворотов не делаю, все это знают. Так, что кто послал тебя сюда, посмеялся над тобой. Ступай домой, некогда мне.
- Нееет, теперь - то я точно знаю - правду сказали. Значит, сама его уже приворожила? Не зря же он бегает к тебе чуть не каждый вечер. Приворожила ведь, признавайся? Без приворота – то кто ж на тебя такую позарится?
- Вот оно значит как? – зло прищурилась Дара, надвигаясь медленно на Агнешку.- А что ж тогда ты, такая умница да раскрасавица, тоже ко мне за приворотом пришла? Прелестями да напором не получается? Убирайся-ка ты от греха! Никого привораживать я не стану! Ни Джэна, ни кого другого. А коли любишь, так люби, глядишь любовь твоя сама его к тебе и приведет. Если истинная она.
Злоба исказила черты красивого лица Агнешки, зашипела, словно змея подколодная.
- Значит, не приворожишь?
- Нет!
- Ну что ж, я тогда к Зольге пойду! Уж она - то не откажет, она деньги любит, и приворот – то самый лютый и прочный наложит.
Зольге – была настоящей темной ведьмой. Старуха, страшная, как сто чертей, жила в самом сердце Шионских болот. Сколько ей лет никто не ведал, казалось, что она жила всегда и, несмотря на дряхлость свою, помирать не собиралась. В деревне она не показывалась, так как жители не любили ее, а при случае и камнями побить могли. К ней то и шли люди со своими злобными помыслами, завистью да ненавистью. Слава Богам не много таких было в Лонгхольме, но были, как же без них. И Зольге и правда, никому не отказывала.
Похолодела Дара от одной только мысли о том, какой вред может причинить заклятье Зольге ее любимому. Решение приняла в долю секунды. Будь, что будет.
- Постой! – окликнула Дара Агнешку, уже шагнувшую за порог. – Мне время нужно, все необходимое собрать. Завтра утром приходи. Будет тебе… зелье приворотное.
Ничего не сказала Агнешка, гордо вскинула брови, явно довольная собой и унеслась прочь.
Дара не колебалась. Решение она приняла и менять его не собиралась. Понимала по взгляду, по выражению лица Агнешки, что та действительно пойдет на все. «Лучше уж это сделаю я, чем Зольге. Я ведь не могу причинить ему вреда. Все - равно ведь, даже самый сильный приворот когда-нибудь спадет и все станет как прежде. Ну, помается немного.… А может и маяться не придется. Агнешка красивая да ладная. Может и вправду влюбится, и счастлив будет. Главное чтобы с ним ничего плохого не случилось, вот об этом я и позабочусь». Так уговаривала себя Дара, собирая, приготавливая все необходимые компоненты для колдовского зелья. Все было в наличии, нахватало лишь пряди волос Джэна. А без них никак чары не навести.
***
Они не виделись уже несколько дней. Занят был Джэн на службе, в клане его готовились к походу на гномов. Но сегодня утром, прислал он Даре весточку с посыльным. Писал, что соскучился, и что будет ждать ее на заветном причале, как взойдет луна. Спрятала Дара в потайном кармашке маленькие серебряные ножницы и отправилась через Шионский лес к месту встречи. Тревожные, тяжелые мысли сопровождали ее на этом пути. «Неужто и вправду вот так просто, любимого своего, единственного, с кем счастье твое возможно – другой отдашь? – Если ему грозит беда – отдам. Да и будет ли он счастлив со мной, я того не ведаю, про себя лишь знаю. А если жизнь ему навек отравлю? Велико ли счастье с хромой да горбатой век вековать? Не хочу, чтоб он возненавидел, да проклинал меня потом.- Приворот делать решилась, грех на себя большой берешь. Кары за грех тот не боишься? – Грех мой. А кара моя, в том что не видать мне любви на земле, не испытать счастья простого человеческого. И страшнее той кары уже не придумать».
Джэн сидел тихий и задумчивый, отрешенно глядел в морскую даль. Дара осторожно подошла сзади, задержала дыхание. Достав ножницы, поддела тоненькую прядку на затылке. В ночной тишине, щелчок ножниц показался громом с небес. Джэн резко вскочил, оборачиваясь, но увидев Дару, вздохнул с облегчением. Дара пошатнулась от его движения, ножницы отлетели куда - то в траву, а срезанный локон она судорожно запихала в потайной карман и только после этого, смогла выдохнуть и поднять глаза.
- Прости.- Улыбнулся Джэн, обнимая ее за плечи. – Ты чего меня так пугаешь? Подкрадываешься. Я и не услыхал даже как ты подошла.
- Тоже мне, воин, – в тон ему, поддела Дара. – Так вот и враг - подкрадется, а ты и не заметишь. О чем задумался-то так крепко? Или о ком?
- Да ни о чем вроде. И ни о ком. Так просто…- отмахнулся шутливо Джэн.
- Так уж и ни о ком? – стараясь придать невозмутимость голосу, переспросила Дара. – А что за девица, говорят, с тебя глаз не сводит, кругами вокруг ходит? Хоть сейчас под венец готова?
- Кто говорит? – вскинулся Джэн. – Тьфу ты, языки без костей. Делать что ли больше нечего.
- Ты не увиливай, – улыбнулась Дара. – Стало быть, есть такая?
- Ну, есть.…Да мало ли их есть, что я всех упомню?- буркнул Джэн.
- Красивая? – не отступалась девушка.
- Нууу…да, наверно…
- Она тебе нравится?
- Дарушка! – взвился парень… - Что за допросы? Ты чего это? Уж не сватать ли меня собралась? Я же к тебе пришел, а не с ней.
- Ладно-ладно, прости. – Дара испугалась, что вот сейчас, разозлится от расспросов таких и уйдет. И не увидит она его больше никогда. – Не злись. Шучу я. Так, болтают ведь всякое.
- А ты поменьше слушай что болтают.
- Хорошо, – тихо и покорно ответила Дара.
***
Стоя у калитки, Джэн держал Дару за руку.
- Дарушка.. не знаю когда теперь увидимся. Слыхала наверно, «Стражи», «Стая» и еще несколько кланов, завтра идут в поход к гномским границам. Будет битва великая.
- Знаю, – прошептала Дара.
- Ждать меня будешь?
- Буду, – просто ответила девушка. – Ты только береги себя. Пожалуйста.
- Я вернусь. Обязательно вернусь. Ты жди меня, слышишь.
И горячий поцелуй обжег губы Дары словно огнем, а через минуту силуэт Джэна растворился в предрассветном тумане.
Не видя ничего перед собой из - за слез, вошла Дара в дом. Грета накануне уехала на дальнюю ферму, к тяжело больному ребенку. Дара была совсем одна. Времени у нее оставалось мало, скоро явится Агнешка за своим зельем. Дара поставила на огонь специальный сосуд, один за другим, опускала она в него травы и прочие составляющие, нашептывая над каждым нужные слова. Поцеловала прядку темных волос, как великую ценность, бережно опустила ее в кипящую смесь, обжигая пальцы раскаленным паром, прошептала последние слова. Бурлило, шипело и пузырилось колдовское варево, ежесекундно меняло свой цвет, и капали, капали, капали в него, горючие девичьи слезы.
***
Только перелила Дара приворотное зелье в маленький, хрустальный пузырек, как раздался стук в дверь.
- Входи! – не было нужды спрашивать «кто там».
Агнешка нервно переминалась с ноги на ногу стоя на пороге, не решаясь пройти дальше.
- Ну что, готово? Давай скорей, я спешу. Через час с кланом в поход ухожу.
Только тут Дара вспомнила, что Агнешка – то из «Стаи». Значит, она будет там, вместе с Джэном.… Ну, значит, так тому и быть.
- Вот, держи, – протянула Дара пузырек.
Агнешка приняла крохотный сосуд, с сомнением покрутила его в руке.
- И это все?! Так мало? Ты не дуришь ли меня?
Волна злости и ярости стала подниматься в душе Дары.
- Думаешь – не хватит? Может, бочку надо было сварить? – язвительно бросила она, – Ну извини, не подумала. Придется обойтись тем, что есть.
- И что мне с этим делать? – Агнешка как - то совсем растерялась, что было ей не свойственно.
- А ты у нас совсем глупая али как? Сама не сообразишь?- злые слова так и рвались наружу.- Влей в какое-нибудь питье и дай ему выпить.
- Да как же я это сделаю? Мне что его, силком поить? – Агнешка казалось, вновь обрела прежнюю самоуверенность и напор.
- А вот это не мои заботы, красавица,- Дара повернулась к ней спиной. Видеть не могла ее самодовольную физиономию и стройную фигуру. – Ты просила зелье, ты его получила. А уж как ты его применить сумеешь и сумеешь ли – то меня не касается. Или ты решила, что я же и опоить его этим зельем должна? Ну, так я могу, только тогда напрасны будут все твои хлопоты.
- Это почему?
- А потому что, когда он зелье-то выпьет, кого первого возле себя увидит, к тому и привяжется. Все! Убирайся отсюда. Больше нам не о чем говорить.
- Спасибо, – сквозь зубы процедила Агнешка. – вот тебе, за работу.
К ногам Дары, со звоном упал мешочек с кристаллами. Щедрая плата, ничего не скажешь.
- И запомни! – надменно произнесла Агнешка, подойдя к Даре вплотную. – Если узнаю, что Джэн с тобой видеться снова станет, или не дай Бог, отбить его у меня задумаешь – братьев своих на тебя натравлю, света белого не увидишь больше.
Лопнули нервы как тонкие ниточки. Подхватила Дара мешочек с платой, силой всунула в руки Агнешки и, выталкивая ее за порог, голосом от которого у соперницы волосы зашевелись, слабость и онемение сковали тело, и дар речи пропал, проговорила.
- Забери свои поганые деньги. И запомни – если на меня, мать мою, друзей моих, кто - то из ваших щенков хотя бы взглянет криво, и если с Джэном, беда какая случится – я на всю вашу стаю поганую, такую порчу наложу, Зольге от зависти повесится. Я сумею, поверь и терять мне уже нечего.
Вытолкнула Агнешку, яростно захлопнула дверь и в ту же минуту рухнула без сил, прямо у порога.
***
Так и обнаружила ее, вернувшись домой, Грета. Уложила в кровать, привела в чувства, напоила целебными отварами.
И как только немножко отошла Дара, страшно, безутешно разрыдалась и сквозь рыдания все поведала матери. Слушала Грета исповедь дочери своей, нежно обнимая, гладила по головке, тихонько укачивая, как в детстве. Успокаивая, как только мама может успокоить горе своего ребенка. А горе было большое, такое большое, что не каждое сердце выдержит, а уж хрупкое да ранимое, девичье - и подавно. Страшно было Грете за жизнь своей дочери. А после и рыдания стихли - то ли слезы закончились, то ли силы иссякли. Тихая, безвольная, отрешенная , Дара, еле слышным шепотом, спросила.
- Матушка, ты мне только одно скажи… Большую беду я ему, своим заклятьем сделала? Что с ним будет? Мне только это важно.
- Бедная-бедная, маленькая, глупенькая моя девочка. Когда же ты о себе думать научишься. Ему? Да ничего страшного с ним не будет. Любящее сердце беды не причинит, никогда. Даже если захочет – не сможет. Ты себе беду сделала, дитя мое. Большую беду. Сама сердечко свое разбила.
Дара улыбнулась.
- Вот и хорошо, вот и славно. Только бы с ним ничего не случилось, а что со мной… то не важно. Переживу.
Нежно обняла Грета дочку и только мысль пульсировала в голове горячей искоркой - «А переживешь ли, девочка моя?..»
***
Тихо и пусто стало в Лонгхольме. Четыре самых славных и многочисленных клана, почти в полном составе ушли в поход на Кхатог. Все жили в тягостном ожидании редких и коротких вестей о сражении. Дара не была исключением. Не раз в весточках тех упоминалось имя Джэна. И тогда она с облегчением переводила дыхание. Значит жив. На пару часов хватало того успокоения, а потом снова погружалась душа в томительное ожидание и тревогу. Ведь на войне ситуация меняется каждую минуту. День для Дары начинался и заканчивался молитвами о Джэне. Знала, что далеко он сейчас и не придет, но каждый вечер шла на заветное место их встреч и до первых петухов сидела там, предаваясь воспоминаниям.
Вот так же как всегда, сидела Дара на большом валуне у самой кромки прибоя. Вечер выдался нежный, бархатный. Легкий морской ветерок трепал ее волосы. Вдруг непонятный звук заставил девушку оглянуться.
- Джэн!!! – крик радости пронзил сентябрьский вечер. Джэн, в полном боевом облачении, несся к ней стремительней дикого тигра, и лязг доспехов разрывал вечернюю тишину в клочья.
- Дара!!!!
Он подхватил ее на руки, бешено закружил, нежно прижимая к себе.
- Дарушка моя, как же я соскучился.
Девушка осторожно провела ладонями по волосам, лицу, плечам, рукам, спине, словно проверяя, нет ли ран, как будто сквозь латные доспехи можно было это почувствовать. А может и можно?
- Джэн.. Живой, целехонький. Ни ранки, ни царапинки… О! Боги, хвала вам.
- Еще бы не целехонький. Все уши, небось, Богам прожужжала своими молитвами. Я знаю.
- Ты когда вернулся, почему я ничего не знала?
- Да только что! Отряд по квартирам, а я… не знаю, ноги сами сюда понесли,- радостно смеясь, все кружил и кружил он девушку.
- Ой, - вдруг опомнился Джэн. – Прости. Я не поранил тебя доспехами своими? Да и грязные они в пыли, да в кровище. Невежа.
- Глупости какие.- Счастливо улыбалась ему Дара. – Не твоя кровища – это самое главное.
Джен бережно опустил девушку на ноги. Присели рядышком на еще теплый валун. Повисла пауза. Ну и промолчи, не спрашивай ничего. Ведь и так хорошо. Нет, словно за язык кто - то тянет.
- Ну, расскажи же, как поход? С победой? Что да как... Джэн!?
Заглянула в лицо и не узнала любимые черты. Опущенные уголки губ не взметаются больше в ироничной улыбке, глубокая складка залегла между бровей, придавая лицу усталое и угрюмое выражение. Помолчав еще какое – то время, Джэн вдруг произнес
- Я, кажется, влюбился… - и такое смятение было в его голосе, такой надлом, что сердце Дары перестало стучать. Стало так тихо, словно мир умер. И погасли звезды на небе. И упало небо черным саваном на землю и ни вдохнуть, не выдохнуть. Но собрала последнюю волю в кулак. Зубы стиснула до боли. Даже улыбнулась.
- Вот как! – попыталась придать голосу невозмутимость и обычную свою иронию. Получилось ли? Не было уже сил думать о том. – И я даже знаю в кого…
Джэн мрачно посмотрел на нее, лицо, словно каменная маска, ни один мускул не вздрогнул. Буркнул:
- Тебе ли не знать.
Больно, ох больно, ранили слова эти. Слезы навернулись на глаза. Дара встала, отошла на несколько шагов, повернулась к Джэну и голосом беспечным, дружеским спросила.
- А чего ж так печально? Радоваться вроде должен.
- Чему радоваться? - Пожал плечами Джэн.
- Да как же? Нашел, значит судьбу свою. Сам нашел. Любовь - это ведь счастье.
- Не знаю…- все так же угрюмо и отрешенно ответил воин.
- Да чего тут знать – то? Странный какой. Джэн! Да что с тобой?! – Дара пощелкала пальцами у него перед глазами.
- Да в том-то и дело, что странно все как-то.… Вдруг. – И тут Джэна словно прорвало. Стал рассказывать взахлеб.
- Она из «Стаи». Ты ведь знаешь, не люблю я их – самодовольные, наглые, беспринципные. Того и гляди из-за угла куснут. А она…вроде не такая. Во время сражения вечно где-то рядом отиралась, нет, чтобы в лагере сидеть, кашу варить, да бинты стирать. А тут шайка гномов. Ну, я ее в бою собой прикрыл, пока с гномами разобрался, гляжу – лежит. Испугался, думал, убили, не уберег. Потом чую – дышит. А вокруг такой бой кипит, мама не горюй. Ну, я ее в охапку и в лагерь. Пока донес, она в себя пришла, на шее повисла намертво, кричит, плачет - «ты меня от смерти спас, значит, небезразлична я тебе, я теперь навеки только твоя, а я - то уж так люблю тебя, жить без тебя не могу. Куда хочешь, за тобой пойду, только не бросай…» Провалиться бы мне прямо там не месте, да куда провалишься. А она, как будто и не спаслась только что от смерти, как будто и без чувств не лежала. Куда - то отбежала, прибежала… кружку с вином мне подает. «Вот, - говорит.- Прими мой рыцарь любимый, с благодарностью за мое спасение. Испей, утоли жажду». Ну, выпил, думал - мозги на место встанут. Куда там.… Совсем «улетел».
Джэн умолк, переводя дыхание. Во время его монолога, Дара стояла к нему спиной, обхватив себя за плечи. Теплый ветерок резко сменился на холодный и пронизывающий и она зябко вздрагивала. Все так же, не поворачиваясь, спросила:
- И что дальше?
- А дальше…и началось что-то непонятное. Куда не пойду, она перед глазами, мысли все о ней, скучаю, хоть она и рядом все время. А мне все мало. Дара, это что и есть она – любовь? Вот так сразу?
- А что тебе не нравится? Она красивая, тебе с ней хорошо, любит тебя. И ты ее. Живи да радуйся. Когда свадьба-то?
- Да какая свадьба, Дарушка?! О чем ты?! – вскинулся Джэн.
- Тебя что-то смущает?
- Да.
-Что?
Джэн минуту помолчал, отыскивая правильные слова.
- Понимаешь, пока она со мной, вроде все как говоришь, мне хорошо с ней, радостно и расставаться не хочется. Но стоит ей уйти куда-то, скрыться с глаз моих – все мысли мои к тебе устремляются. Где ты, как? И такая тоска сердце пронзает. Так хочется тебя увидеть, голосок твой нежный снова услышать, в глаза заглянуть. Готов все бросить и лететь к тебе, вот как сейчас. Дарушка… что это? Почему так? Я не понимаю. Душа рвется на части.
- Ничего, Джэн…это пройдет все, вот увидишь.
Дара еще крепче обхватила себя за плечи, дрожа как осенний листок на ветру, до крови кусая губы пытаясь сдержать слезы. Но они все текли и текли.
- А я не хочу, чтобы проходило.- Джэн подошел к девушке вплотную. – Боги, да ты дрожишь вся, замерзла, моя хорошая. Иди ко мне. – Джэн развернул ее лицом к себе и тут увидел заплаканное лицо девушки.
- Дарушка… что с тобой, ты плачешь? Почему? Я обидел тебя?
Дара судорожно пыталась утереть слезы.
- Нет - нет-нет…это просто…ветер…просто я… Я люблю тебя, Джэн…
- Так ведь и я люблю тебя, Дарушка. Очень люблю. – Джэн с нежностью посмотрел в ее заплаканные глаза.
- А Агнешку?
- И ее люблю, – парень снова нахмурился, руки обнимающие Дару опустились.
- Разве так бывает? – растерянно смотрела на него девушка.
- Я не знаю… но так есть.
- Ступай к ней Джэн. Она ждет тебя, волнуется наверно. Все у вас будет хорошо, вы будете счастливы вместе.
- А ты?
- А про меня забудь.
- Нет! – Джэн снова притянул ее к себе. – Никогда не забуду! Не хочу забывать! Я не могу без тебя, слышишь? И ты пообещай, что не забудешь. Обещай, что будешь ждать меня как прежде, здесь.
- Зачем, Джэн?!
- Просто пообещай. Мне это нужно. ТЫ нужна мне! Всегда… Я не могу это объяснить, слов таких не знаю. Просто пообещай, что будешь ждать.
- А ты придешь?
- Приду. Может не так часто… и не так надолго как раньше, но я обязательно приду. Только ты жди…
- Я всегда буду тебя ждать.
«Разговор двух сумасшедших» - наверное, так подумал бы тот, кто случайно оказался бы свидетелем этого разговора.
************
С того вечера так и повелось. Дара по-прежнему приходила на причал и ждала Джэна. И он приходил. Да, порой всего на несколько минут. Но видеть любимого, пусть и так недолго, слышать его голос, видеть улыбку – разве это не счастье? Случалось и так, что Джэн не приходил вовсе. Но Дара терпеливо ждала его всю ночь и уходила только на рассвете. Сердце ее рвалось на части от безумной ревности, но что она могла теперь сделать?
В Лонгхольме уже вовсю болтали о скорой свадьбе Джэна и Агнешки, и о том, что благодаря этому союзу кланы - Стражи» и «Стая», отношения между которыми были, мягко говоря, напряженными, наконец, породнятся и перестанут враждовать.
***
Возле Башни Отчаяния собрался весь цвет рыцарства Лонгхольма. Желающие принять участие в поединке уже сделали свои ставки и предавались неспешным беседам, дожидаясь результатов жеребьевки. Был здесь и Джэн. Он стоял в сторонке ото всех, с еще двумя воинами и негромко о чем - то переговаривался с ними.
- Эй, Джэн! Вдруг раздался громкий, неприятный голос. – Джэнтри, ну-ка подойди сюда, поговорить с тобой хочу!
Голос принадлежал Криксу, Капитану из «Стаи». Он только что подошел к приемщику ставок, как всегда не один, а с целой толпой своих сокланов. Крикса в Лонгхольме не любили. Был он глуп, не в меру зол на язык, завистлив и подл. Распустить сплетню, напасть из-за угла, спереть, что плохо лежит – Крикс не гнушался ничем. И при этом обладал непомерной гордыней и задиристостью. Толпа у Башни разом затихла. Все почувствовали, что назревает конфликт. Джэн никак не отреагировал на окрик Крикса и продолжал разговаривать со своими приятелями.
- Ты оглох, что ли парень? Я к тебе обращаюсь. Подойди – разговор есть.
Джэн не оборачиваясь, сквозь зубы, негромко процедил:
- Тебе надо, ты и подходи. А мне и здесь хорошо.
- Вот так, да? Ну ладно, я не гордый, я подойду, – хмыкнул Крикс, махнув своей свите, чтоб следовала за ним, двинулся к Джэну.
- Вот смотрю я на тебя, Джэнтри.… Вроде ты с виду нормальный парень. И воин не последний, роду знатного, и девчонкам нравишься.
- Мерси за комплиман. - Съязвил Джэн. – От тебя такое услышать, прямо бальзам на душу. Ты переквалифицировался из сквернослова в расточителя комплиментов? Да еще мужчинам.
Толпа хохотнула.
- Да ты дослушай сначала, я ж еще не все сказал. Так вот, смотрю я на тебя и не понимаю, может ты извращенец?
Джэн не хотел ссориться, не то настроение было, совсем. Потому слово обидное проглотил, лишь вопросительно поднял брови.
- Нет? – Крикс ухмыльнулся. – А чего ж ты тогда постоянно таскаешься к этой ведьме горбатой – Даре? Что ты в ней нашел? Ну ладно бы красотка какая, было бы понятно. Кто из нас без греха. Но эта… Ну ведь страшна как смерть, правда парни? – свита дружно закивала и захихикала. – Может она проворожила тебя, а?
- Не твое дело, – тихо, так что слышали только те, кто стоял вплотную к нему, бросил Джэн.
- Да нет, ну интересно же. Прямо вот любопытство разбирает. А может эта ведьма умеет что-то эдакое, чего нашим девчонкам не ведомо, а Джэн? Ну, расскажи, поделись, может нам тоже захочется попробовать ведьминых ласк. Джэн! Сладки ночки с горбатой хромоножкой? – и вся шайка противно заржала.
Джэн подлетел к Криксу, схватил его за грудки, притянул к себе, так, что ноги того оторвались от земли.
- Еще слово про Дару вякнешь, шакал поганый и я тебе твои же слова, в глотку запихну, до самых кишок, – яростно прошипел Джэн и отшвырнул Крикса к его миньонам.
- А это мы еще поглядим! – громко, чтобы все слышали, продолжал Крикс. – Все слышали, как Джэнтри мне угрожал расправой?! И скажи спасибо Агнешке. Только потому, что она выбрала тебя в женихи, (как это не прискорбно для всех нас), ты еще ходишь на свободе. Но запомни, Джэн, хорошенько запомни. Агнешку, выставлять на посмешище я не позволю. Еще раз увижу сам или кто донесет мне, что снова бегаешь к ведьме – пеняй на себя. За позор весь клан ответит. А ты знаешь Джэн, если клан на клан пойдет – всему Лонгхольму тошно станет. И ведьме твоей достанется на сладкое, не сомневайся.
Пудовый кулак со свистом рассек воздух и врезался в физиономию Крикса. Смачно, со всхлипом хрустнули носовые хрящи. Еще удар - и челюсть Крикса под неестественным углом сползла набок. Третий удар – и бесчувственное тело его, рухнуло под ноги кучки своих прихлебателей. Секунда тишины повисла над толпой. Трое из «Стаи» оттащили бездыханное тело Крикса в сторону, а остальные, обнажив клинки, бросились на Джэна. Джэн был безоружен, он ведь только собирался принять участие в поединке, в Башне Отчаяния. Но все уже забыли про поединок. Тут же рядом с Джэном встали верные Стражи - завязалась драка.
***
Дара, уставшая и продрогшая, только что вернулась домой, надеясь вздремнуть хоть часок, пока не рассветет. Всю ночь прождала она на заветном причале. Джэн снова не пришел. Он не появлялся уже несколько дней. Но она все равно приходила и ждала. Ведь он сказал, что ему это важно, а она обещала. Только взялась за ручку двери, как распахнулась калитка и в нее вошли Кери-Мери. В такое время они еще не появлялись. Они не ворвались как обычно, стремительно и неудержимо, в подошли к Даре медленно, даже, как будто робея и лица их были хмурые и печальные. Сердце Дары тревожно забилось.
- Что? – только и смогла спросить .
- Плохие вести мы тебе принесли Дарочка.
-Джэна твоего отправили на каторгу.
- На каторгу? Когда? За что? Ч то произошло?
- Ночью.
- За драку.
- И не только за драку…
И девушки замолчали. Дара возмущенно всплеснула руками.
- Да что же это! Как про ерунду какую – так вас не остановить, не переслушать, а как что важное – так из вас слова клещами тянуть надо? А ну рассказывайте быстро, что случилось!
Кери-Мери кивнули, вздохнули и начали рассказ.
- Вечером, собрались все у Башни…
- Крикс из «Стаи», знаешь ведь такого?..
- Да кто ж его не знает, паскудника. – кивнула Дара.
- Вот-вот. Стал этот Крикс Джэна задирать…
- Гадости всякие про тебя говорить…
- Про меня? – удивилась Дара.
- Про тебя и Джэна… про вас
- Мерзости всякие… да что от такого еще услышишь…
- Джэн конечно не стерпел…
- Пару раз кулаком – то по роже его погладил…
- Вобщем, с лицом у Крикса нынче, большие проблемы…
Девушки хихикнули.
- Ну а потом закрутилось… - продолжали Кери-Мери
- Пол «Стаи» на Джэна с оружием кинулась, мстить за Крикса…
- За Джэна Стражи встали…
- А потом и остальной народ втянулся…
- Драка завязалась – небесам жарко…
- Кто - то вызвал охранников…
- Да те ничего не смогли…
- Джэн шестерых охранников одним махом снес и не заметил даже…
- И это голыми руками…
- А уж потом прискакала рота гвардейцев…
- Разогнали всех, Джэна скрутили и увезли…
- Только Джэна? – недоуменно спросила Дара. – А Крикс, а миньоны из «Стаи»? С ними то что?
Кери-Мери пожали плечами.
- Ничего, по домам сидят, как ничего не было. А Крикс рожу свою лечит.
- Как же так? Там ведь уйма народу была, что ж никто не объяснил, кто ссору затеял, никто не вступился?
Девушки покачали головами.
- Да что ж за народ такой…- возмутилась Дара. – Так надо пойти, сказать, объяснить. Вы-то там были, сами слышали как Крикс Джэна задирал?
- Нет…
- Мы не видели…
- Мы потом пришли… когда его уже забрали…
- Говорим, что от других слышали…
- Черт! Вот так всегда с вами… - девушки виновато опустили глаза.
- Ладно-ладно, ничего…- словно успокаивала себя Дара. – На каторге конечно хорошего мало, но за драку ведь много не дают. Отсидит пятнадцать суток…или сколько там…двадцать… месяц? И отпустят. Правда же?- она с надеждой посмотрела на подруг, ища у них подтверждения. Но они отводили глаза.
- Что? Что вы глаза прячете? Или вы не все мне рассказали? Его ведь скоро выпустят, так?
- Так-то оно так…
- Да не совсем…
- Говорите.
Кери –Мери нехотя продолжили.
- Джэна не просто за драку на каторгу отправили…
- А за что же еще? Да не тяните вы кота за хвост! – Дара уже не на шутку разозлилась.
- Он охранников положил…
- Королевских гвардейцев покалечил…
- Один он что ли! Сами же говорите - вся толпа в драку ввязалась.
- А когда его скрутили…
- Он стал призывать к мятежу…
- Кричал, что давно пора скинуть нынешнее руководство
- Которое позволяет «Стае» заправлять в Лонгхольме…
- Что у Златована все мозги в бороду ушли…
- А потом и вовсе хулу на Богов стал возводить…
- Что наплевать Богам на то, что творится на земле…
- Им бы только жертв да даров побольше приносили…
А молитвы людские для них пустой звук…
- И нет справедливости в этом мире…
Кери-Мери секунду помолчали.
- Призывы к мятежу и свержению правительства…
- Хула на Богов…
- Это посерьезней драки…
- За такое…
- Да что за ерунда!- воскликнула Дара. - Чего вы несете? Какой мятеж? Какое богохульство? Не мог Джэн такого говорить, ни в здравом уме, ни в горячке. Не мог! Рожу Криксу начистить – мог. Со «Стаей» поцапаться, кулаками помахать – мог. Но то, что вы говорите – чушь абсолютная и беспросветная. Неправда это!
Кери-Мери пожали плечами.
- Может и так…
- Да только Джэна не в городскую темницу бросили…
- А в самые дальние, подземные копи…
- Куда отправляют на пожизненное или…
- Или? – переспросила Дара.
- Или смертников…
***
Дара спустилась на самый нижний ярус подземелий и подошла к массивным чугунным, решетчатым воротам, за которыми находились каторжные копи. Ворота были заперты на огромный висячий замок. Дара вглядывалась внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в неверном свете факелов. Вот мелькнул какой-то силуэт – охранник?
- Эй! – негромко позвала Дара.- Солдат!
К воротам подошел пожилой мужчина, в мундире Охранника. Увидев Дару, он заметно удивился.
- Вот так чудо. Ты как здесь очутилась, красавица? Тут девицам находится не положено. Ну, если они, конечно, не провинились чем то.
- Дядюшка, помоги!
- Да чем же, девица я тебе помочь могу?
- К вам сюда сегодня воина привезли. Из «Стражей». Высокий такой, темноволосый…
- Да знаю-знаю, о ком ты. Такого ни с кем не спутаешь.
- Дядюшка, скажи - как он?
- А он тебе кем приходится-то, жених что ли?- усмехнулся в пышные усы стражник.
- Не важно,- отрезала Дара.
- Ишь ты, суровая какая. Ну как.… Как все, сидит. Строптивый он у тебя. Тачки катать отказался, плетей схлопотал, но не сдается.
- Плетей?! Его что, били? – задохнулась Дара.
- А как же. На то тут надсмотрщики и поставлены.
- О, Боги…- прошептала Дара. – Дядюшка, возьми вот, – девушка протянула стражнику небольшой сверток.- Тут еды немного, прошу тебя, передай ему.
- Э, нет дочка. Не положено это. Строго у нас с этим. Да и кормят тут, не переживай.
- Знаю я, как тут кормят. На хлебе, да на воде много тачек не накатаешь.
- И то верно. Но не положено. Мне до пенсии совсем немного осталось, не хочу на старости лет, тут оказаться в качестве узника, а не стражника. Да и недолго суженому твоему тачки катать, увы.
- Ты о чем это дядюшка?- пристально посмотрела Дара в глаза стражника. Тот слегка отшатнулся.
- Ну и взгляд.… Постой-ка…- стражник внимательно оглядел фигуру Дары.- А ты часом ли не Дара-хромоножка?
Девушка стиснула зубы.
- Ну, я, а что? Испугался ведьму?
- Глупенькая. Я тебя еще совсем крохой помню. Мы с отцом твоим, Паулем в одном полку служили, не раз дружка дружку собой в бою прикрывали. Хороший человек был отец твой.
- А я тебя не помню, - грустно молвила Дара.
- Да и немудрено. Я, как из полка ушел, сюда на службу поступил, место тихое, спокойное. Так вот с тех пор под землей и сижу, солнышко только по большим праздникам вижу.
Помолчали. Потом стражник продолжил.
- Тяжело мне говорить тебе об этом, девонька, да все-равно ведь узнаешь. На Джэна твоего, так ведь звать суженого? – Дара кивнула. – Так вот, на него уже приказ подписан. Казнят его со дня на день.
- Нет… - еле слышно прошептала Дара.
- Его бы казнили в первый же день, да у нашего руководства, видишь ли, проблема возникла – как казнить?
- Я не понимаю…- Дара прислонилась к стене, ноги подкашивались.
- Воин-то этот роду знатного, дворянского, Капитан. По всем законам положено его казнить через отсечение головы.
Но он ведь, как говорят, призывал к мятежу и революции. А мятежникам прямая дорога на виселицу. А коли правда, что он еще и богохульничал, то за это вообще на костер, как еретика. Вот и не могут решиться-определиться.
- Да как же так можно - решать каким способом казнить человека, который ни в чем не виноват?
Стражник развел руками.
- Дядюшка… - взмолилась Дара, потом осеклась.- Ой, ты прости меня, как звать-то тебя?
- Зови Джависом, дочка.
- Дядюшка Джавис, ты ведь тут все знаешь, помоги-подскажи, есть ли средство, Джэна отсюда вытащить?
Стражник достал трубку, неторопливо раскурил ее. Заговорил приглушенно.
- Наверно тайны большой я тебе не открою, девонька. Деньги.
- Деньги. Сколько? – в сердце Дары снова воскресла надежда.
- Я даже и предположить не рискну. Узник-то непростой, Джэн твой. Эвон, какие люди вокруг него головы ломают. Да и Старший Смотритель здешний – упырь редкостный. Он за все годы службы тут, столько добра нагреб, да по столичным банкам рассовал, что в случае чего ноги в руки и только его и видели, а там ищи –свищи. И страдания людские для него звук пустой. А суда он не боится. Так что, какую цену он заломит, то одному ему, ненасытному, ведомо.
- Дядюшка Джавис, а как бы мне встретиться с ним? Можешь помочь?
Стражник подумал с минуту, покручивая седой ус.
- Ладно, попробую. Жди.
Минут через пятнадцать Джавис вернулся, на ходу снимая с пояса связку ключей, отпер ворота и впустил Дару внутрь.
- Идем, я провожу тебя к нему. В общем, я сказал, что просительница хочет поговорить о выкупе каторжанина. Ему - то это дело привычное, только радостно ладошки потер, в предвкушении очередной поживы, нечисть. – Джавис сплюнул.- Пришли. Да помогут тебе Боги, дочка.
Дара постучала в дверь.
- Да-дааа…- раздалось оттуда. – Дара вошла.
За столом, вальяжно раскинувшись в глубоком мягком кресле, сидел мужчина лет 40-45. Ухоженный, холеный. Явно не перетруженный тяжелой работой и не измотанный жизненными проблемами. Лицо слащаво-смазливое, но он - то наверняка считал себя неотразимым, глаза с поволокой. Весь какой-то приторный и муторный. Зная, что явится просительница, он видимо уже настроился на обольстительно-высокомерный лад, но когда увидел Дару, вся напыщенная вальяжность слетела с него в мгновение. Он даже поперхнулся вином, которое минуту назад с удовольствием потягивал из хрустального бокала.
- О, кто к нам пожаловал. Что тебе нужно ведьма? На экскурсию?- он хохотнул, сам в восторге от своего остроумия.- Чуешь небось, что кандалы уж давно по тебе плачут, за дела твои колдовские.
Дара пропустила мимо ушей его слова.
- Я пришла к вам господин Старший Смотритель с просьбой, помочь выкупить с каторги узника.
- Выкупить говоришь? Хм, хм.… А знаешь ли ты ведьма, сколько это стоит?
«Даже не скрывается. Хоть бы поломался для приличия, повозмущался, мол, «что вы мне предлагаете, да как вы смеете» - подумала Дара.
- Не знаю. Потому и пришла к вам.
- Ну, цена, как ты сама понимаешь, зависит от степени вины осужденного - деловито заговорил Смотритель, разложив перед собой листы со списками каторжан,- от срока, от поведения. Как имя того за кого ты просишь, ведьма?
- Джэнтри.
В миг все бумаги были оставлены. Смотритель встал из-за стола и подошел к Даре.
- Я не ослышался ведьма? Ты просишь за Джэнтри из «Стражей»?
- Да, господин Старший Смотритель.
- А знаешь ли ты, что этот Джэнтри – государственный преступник высшего разряда и что он уже приговорен к смертной казни, и приговор со дня на день будет приведен в исполнение?
- Знаю, господин старший смотритель. Поэтому и умоляю вас – помогите, назовите сумму!
Золотые монетки так и запрыгали в глазах смотрителя. Много-много золотых монеток. Так много, что можно будет, наконец - то распрощаться с этими подземельями, переехать в столицу и зажить в свое удовольствие. В голове вертелась только одна мысль: - «сколько же запросить, чтобы не прогадать, чтобы получить денежки и не продешевить, сколько? А, была, не была». Смотритель черкнул что - то на листке бумаги и протянул Даре.
Увидев цифру с шестью нолями, Дара прикрыла глаза, и глубоко вдохнула, пытаясь не лишиться чувств. Это немыслимо. Дара даже представить себе не могла столько денег. Но собравшись, спокойно сказала.
- Хорошо, господин Старший Смотритель, я принесу вам эту сумму. Где мы с вами увидимся, чтобы я могла передать вам деньги?
- Нет-нет-нет. Видеться нам больше совершенно не нужно,- видя, как спокойно Дара отреагировала, он уже жалел, что запросил так мало. – Деньги передашь Джавису. И он же, тайными ходами выведет твоего протеже на побережье. Все. Иди.
- Благодарю вас, господин Старший Смотритель.
Дара выскочила за дверь. Джавис ждал ее.
- Ну что дочка, сколько запросил упырь? Послушай, я тут скопил деньжат, немного конечно, тысяч 50 золотых. Если помогут, я с радостью отдам, на благое дело – не жалко. Да и в память о Пауле.
- Спасибо тебе дядюшка Джавис, только не спасут Джэна твои 50 тысяч, – слезы навернулись на глаза Дары, слезы бессилия.
- Да сколько же он потребовал? – обнял девушку стражник. Дара прошептала сумму.- Ах, ты нечисть. Да где ж такие деньги-то найти можно.
- Не знаю.…Не знаю я, дядюшка… Но я найду…
- Джавис! – раздалось из-за двери кабинета смотрителя.
- О, упырь зовет. Ты погоди, дочка, сейчас узнаю, чего хочет их Ненасытность, потом выведу тебя отсюда.
Через пару минут Джавис вышел, взял Дару за руки.
- Ну вот, дал вурдалак наш мне указания, чтоб я значит, деньги от тебя принял, да ему доставил (доверяет, сволочь), а Джэна твоего вывел из копей к морю. Осталось только деньги найти…
- Да – встрепенулась Дара, – мне надо идти, надо спешить... надо успеть... Дядюшка, - вдруг умоляюще посмотрела на него Дара.
- Что, дочка?
- А можно мне…хоть одним глазком на него взглянуть? Хоть издалека? Пожалуйста!!
- Эх ты…- крякнул Джавис. – Дак это на другом конце копей. Полчаса шагать.
- Я только взгляну на него и все…на секундочку…
- Ладно, идем.
***
Джэн сидел у большой кучи угля, чумазый, весь в угольной пыли, и самым демонстративным способом показывал, что он не намерен ни вставать, ни куда-то идти, ни тем более что-то таскать. Над ним стоял надзиратель с занесенной плетью
- Последний раз говорю – быстро встал, взял тачку и пошел работать! Здесь героев нет, здесь все преступники. Или тебе порка понравилась? Еще хочешь? Так я устрою.
Глаза Дары сверкнули и плеть в руках надзирателя, вдруг непонятным образом, обернувшись вокруг его ног, затянулась и надзиратель плашмя грохнулся на землю. Дружный хохот каторжан раскатился по подземелью.
***
Прибежав домой, Дара лихорадочно стала перебирать вещи, немногочисленные украшения, зелья, прикидывая, что и за сколько можно продать. Жили они с матерью скромно, да им много и не нужно было. Плату с болящих, Грета никогда не просила, благодарили, кто, чем мог. И понимала Дара, что не набрать ей такую сумму, никак не набрать. Одолжить у друзей, соседей? Так те тоже не богатеи.
Грета молча наблюдала за метаниями дочери и когда та в бессилии присела у стола и уронила голову на руки, подошла, погладила по голове.
- Что случилось, доченька?
- Мама! – вскинулась Дара,- сколько у нас есть денег?
- Ну, есть немного. Я же собирала тебе на приданое. Сколько тебе нужно?
- На приданое.…Ах, мама…
- Так сколько нужно-то?
- Много мама, очень много.
- А много - это сколько? Дара, говори уже прямо.
Дара выдохнула цифру. Грета схватилась за сердце и присела рядом с дочерью.
- Дарочка, я таких денег за всю свою жизнь не видела. Зачем тебе столько, доченька?
-Мама… Джэн на каторге и его вот-вот казнят… - и Дара рассказала все матери.
***
Выслушав дочь, Грета несколько минут сидела молча. Потом тяжело поднялась и прошла в дальнюю комнату. Через минуту она вернулась и положила перед Дарой золотой перстень с необычным камнем, переливающимся всеми цветами радуги.
- Это наследство твоего отца, Дара. Фамильная реликвия баронов Гривсов. Пауль говорил, что перстень этот подарен был королем еще его прапрадеду и что стоит он баснословных денег, а кроме того обладает какими то магическими свойствами. Какими, никто так и не разобрался, да и, правда ли он так дорого стоит, тоже. Но это все что у меня есть. Возьми. Отнеси Одиану. Он в таких вещах толк знает, может и выручишь за него нужную сумму. Только ты с ним построже, припугни, если понадобится, чарами какими-нибудь.
- Мамочка! Как же мне благодарить тебя, мама… Спасибо, родная! – Дара в слезах обняла мать.
– Да Бог с тобой, дочка. Только бы это помогло. Беги-беги, время дорого.
***
- О, приветствую тебя, ведьмина дочь! Зачем пожаловала? Неужто зелья ваши уже никто не заказывает? Так ты учти, я за них много не дам, потому как если вы их сбыть не можете, я - то куда их дену? Ну, давай показывай, что там у тебя, да поживей. Некогда мне.
Дара в молчаливом спокойствии положила на стойку перстень. И сразу заметила, как загорелись жадным блеском хитрые глазки старьевщика. Значит, права была Грета, знает, знает цену истинную, старый пройдоха.
- Хм, хм…колечко… пер-сте-нек - с. Ну, колечко это уже лучше,- надвинув на глаз увеличительное стекло, потянул жадно руки к кольцу Одиан. Дара перехватила у него перстень.
- Из моих рук, уважаемый, – мило улыбаясь, проговорила она.
- Что такое? – притворно возмущаясь, воскликнул старьевщик.- Мне не доверяют? Меня в чем-то подозревают? Ну и ладно, ну и пожалуйста. Ну и катитесь вы со своими побрякушками.
- Ну, вы же знаете, господин Одиан, доверяй, но проверяй. В нашем мире только так, – так же мило улыбаясь, продолжала Дара.- Так мне уйти?
- Ну ладно уж, посмотрю твое колечко, хоть и обидела ты меня. Но не зря же принесла, видать срочно денежки понадобились?
- Очень понадобились, уважаемый.
- Вооот. А помогать людям в трудной ситуации – мое призвание. Кто же если не я, понимаешь, кхе-кхе.
Старьевщик привстал над стойкой, склонился и долго-долго рассматривал перстень Дары.
- Ну что могу сказать… перстенек странный, оправа – какого металла непонятно, камень определить невозможно. Похоже, безделушка, как не жаль, да-с. Десять золотых могу дать. И то только из уважения к матери твоей.
- Десять золотых за безделушку? Ц-ц-ц…- улыбаясь, покачала головой Дара, – вы ничего не перепутали, уважаемый?
Одиан понял что, проговорился. Задумался, черт побери, сколько же за эту драгоценность можно получить, да кому предложить, а это было не простое дело, совсем непростое. Золото – пробы редчайшей, такое нынче и не льют уже. Сразу видно – древняя вещица. Да и огранка на камне, (а это был адамбрилл, камень настолько редкий, что Одиан о нем только в старинных книгах читал), такой точности, какой нынешние мастера-ювелиры вряд ли когда достигнут. И вообще, где-то он видел уже такой перстень. Или слышал… вот только где…
- Ааа… кхм… Нууу… двадцать.
- Господин Одиан, это несерьезно. – Дара повернулась, намереваясь уйти.
- Ээээ…тридцать…пятьдесят….сто!... – неслось вслед Даре на каждый ее шаг. Девушка почти уже ступила за порог.
- Ну, вернись-вернись.… Давай поговорим.
Дара изображая явное недовольство и недоверие, подошла к стойке.
- Уважаемый Одиан, мне ведь тоже некогда. У меня очччень много дел, а мы тут с вами говорим ни о чем.
- Ну, ладно-ладно, – примирительно потер ладони. – Ты-то сколько за него хочешь?
Дара мысленно произнесла молитву и глубоко вдохнув, проговорила заветную сумму.
Старьевщик отшатнулся от нее и рухнув в кресло, замахал руками.
- И кроме того, этот перстень не просто дорогое украшение, - продолжила Дара. – Он еще обладает магическими свойствами…
- Да-да-да, - закивал головой Одиан. – Даже я, человек, увы не владеющий никакой магией, кроме, кхе-кхе…умения хорошо считать деньги… Даже я чувствую силу исходящую от этой вещицы. И мне даже кажется, я догадываюсь, откуда она… - речь его стала невнятной, словно он говорил с кем-то внутри себя.
- Господин Одиан! Вы знаете, какая магия скрыта в этом перстне?! Вы, правда, знаете?! Что вы там бормочете, я ничего не могу понять.
Одиан встрепенулся.
- Я? О, нет…я не знаю… я ведь не маг.
- Но вы сказали, что знаете, откуда эта вещь.
- Я сказал, что, кажется, догадываюсь, не путай меня девушка. – Одиан уже полностью пришел в себя и говорил прежним, хитровато-надменным тоном.
- Ну, так расскажите мне, - теряя терпение, сказала Дара.
- Да ничего особенного. Я просто вспомнил легенды, точнее даже сказки.… Давным-давно жил один великий маг. А может быть даже Бог, кто их разберет. Но был он альтруист и жил среди людей, стараясь своей магией облегчить их непростую жизнь. Но людям было все мало, они хотели больше и больше, их желаниям не было предела. И тогда маг разозлился на людей за их ненасытность и неблагодарность. Он заключил всю свою магическую силу в перстень, который мог исполнить абсолютно любое желание. Но только одно. Правда, там было еще что-то о цене. Но что…я не помню. Только за тысячу лет перстень тот сменил много владельцев, но никто так и не воспользовался им. Видимо никто не захотел платить ту цену. Впрочем, все это сказки. Но перстень твой очень похож на описание того артефакта.
Одиан немного помолчал.
- Не стану тебе врать.- Тихо и грустно проговорил старьевщик, – перстень этот, действительно стоит дорого, даже если это просто украшение. Но я не могу дать тебе за него ту сумму, о которой ты просишь. Ее у меня просто нет. Да и никто в Лонгхольме не обладает таким состоянием.
- Что же мне делать? – со слезами на глазах произнесла Дара, – мне как можно скорее нужно найти эти деньги.
Одиан пожал плечами.
- Тут я ничем не могу тебе помочь. Хотя…
Надежда снова затеплилась в глазах Дары:
- Что, господин Одиан?
- Ну.… Если бы это, в самом деле, оказался тот самый перстень… Тебе, осталось бы только загадать.… Вот только цена… Черт, я совершенно не помню, что же там говорилось о цене.
- А кто может это знать, господин Одиан? У кого спросить?
- Ну, какой-нибудь маг, колдун, ведьма…
- Зольге!..- выдохнула Дара.
- Возможно, возможно.… Эта бестия уже была древней старухой, когда я был еще ребенком. Возможно, она что-то знает.
- Спасибо, – только и смогла вымолвить Дара.
- Да за что же… - начал было Одиан, но девушки уже и след простыл.
***
Как она добралась до избушки Зольге, Дара не помнила. Шионские болота – гиблое место. Жители Лонгхольма старались держаться от них подальше. Охотились, собирали грибы и травы только на небольшом пространстве, где болота граничили с лесом. И ни в коем случае в одиночестве. А уж пройти в самый центр трясины – об этом никто даже не думал. Но Дару вело отчаяние и страх за любимого. Идти было тяжело, дышать нечем, несколько раз она проваливалась, но каким-то чудом выбиралась, практически на зубах, и упрямо шла дальше. И вот перед ней ветхая хижина. Такая же ветхая, как и ее хозяйка, Зольге – старуха, сухая и сморщенная как мертвое дерево. И голос у нее был такой же сухой, скрипучий и ломкий. И только черные как угли глаза, вспыхивающие злыми искорками, были живыми.
- Вот так - так, - проскрипела она, увидев перед собой запыхавшуюся, всклокоченную, всю испачканную в болотной тине Дару. – Тебя-то что сюда привело, раба любви?
- Почему ты меня так назвала? – недоуменно спросила девушка.
- Да как есть, так и назвала. Зачем пожаловала? Неужто порчу на кого навести надумала? А сама, что ж, не можешь? Или, грех на душу брать не хочешь? Кхе-кхе…чистюли. Ну, правильно, пусть Зольге, ей-то что, одним грехом меньше, одним больше.
Дара смутилась.
- Мне помощь твоя нужна. Или совет. Я не знаю.
- Совет? Ишь ты. Ну, говори уж, раз пришла.
Дара протянула ведьме перстень. Глаза старухи сверкнули странным, влажным блеском. Слезы?
- Откуда он у тебя? – прошелестела Зольге, словно ветер в сухих листьях.
- Это наследство, доставшееся мне от отца, - сказала Дара. – А предку отца его подарил сам король, за какие-то заслуги. Это было очень давно. В общем, я толком не знаю что там к чему, да и неважно это сейчас. Говорили, что в этом перстне скрыта какая-то магическая сила. Ты можешь сказать так ли это и что это за магия?
Зольге взяла перстень скрюченными пальцами, погладила камень, так словно он был живым.
- А сама ты, разве не чувствуешь? – голос ее вдруг потеплел и в нем послышались нотки печальной нежности.
- Одиан, старьевщик, рассказал мне старую легенду о маге…
- Ах, Элдор… глупый идеалист, верящий в чистую человеческую душу. Ну и кто из нас оказался прав?
Дара смотрела на старую колдунью, не понимая, что происходит.
- Так…что же? Значит это не сказки? Это…тот самый перстень?
Зольге тяжело опустилась на скамью. Жестом пригласила Дару и та присела рядом.
- Я любила его… когда-то. Хотя никогда не понимала. Да-да, не смотри на меня так. Я не родилась скрюченной и сморщенной старухой. Когда-то и я была молода, красива и страстна. А может быть глупа. Но это было очень давно. Элдор. Он был величайшим магом. Почти богом. И он мог бы им стать. Но предпочел остаться среди людей, потому что считал своим долгом им помогать. О, как я тогда злилась на него. Отказаться от божественных привилегий! И ради кого?! Ради этих ничтожных людишек, которым вечно чего-то не хватало – золота, власти, земель, пищи… Я ушла от него. А этот глупец все продолжал приносить себя в жертву. А когда понял и осознал подлую сущность рода человеческого – не придумал ничего лучшего, как заточить свою душу в мощнейший артефакт и наложить на него заклятье. Такое же идеалистичное, как он сам. – Голос Зольге перешел в шорох.
- Так что это за заклятье?!
- Я знаю только то, что этот перстень может выполнить желание. Любое. Но только одно. Но за это желание придется заплатить.
- Оооо! Да скажет уже мне кто-нибудь, наконец, чем за него придется заплатить!? – Дара всплеснула руками, злясь.
- Это знает только он – Зольге, нежно провела скрюченными пальцами по камню перстня.
- Ну, ты знаешь хотя бы, как воспользоваться этим перстнем, как обратиться к тому, кто внутри? Руны, зелья, заклинания?..
- Сказки про джинов читала? – Зольге, с некоторым сожалением протянула перстень Даре. – Просто, потри камень.
***
Выбравшись, наконец, на сухую полянку, Дара почти без сил рухнула на пожухлую, жесткую траву. Достала кольцо. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сумасшедшее биение сердца, и легонько потерла камень. Секунду ничего не происходило, и Дара уже готова была вновь сорваться в бездну отчаяния. Вдруг кольцо в ее руках стало раскаляться и дрожать. Из него вверх потянулась тонкая струйка синеватого дыма. Перстень нещадно жег пальцы и Дара, не в силах больше терпеть, выронила его. Дым, поднимаясь к верху, стал приобретать очертания человеческой фигуры. Еще через несколько секунд перед Дарой появился высокий, стройный мужчина, в старинном наряде. Тонкие черты лица, скорбный изгиб губ, черные, с проседь волосы. И голос, тихий и печальный.
- Неужели нашелся безумец, готовый за свое желание заплатить такую цену?
Дара, сквозь зубы, но стараясь быть предельно вежливой начала.
- Да, о великий Элдор. И этот безумец – я. И я готова заплатить… Если только вы мне, наконец, скажете – в чем состоит эта цена?
Маг с удивлением всмотрелся в ту, что заговорила с ним, после стольких столетий молчания.
- Дитя, откуда ты знаешь мое имя? Я думал, что за тысячу лет оно стерлось из людской памяти.
- Я… Мне рассказали… о Вас…
- Аааа, так значит, ты и печальную историю мою знаешь?
- Вкратце… Многоуважаемый Элдор, - Дара была вне себя от нетерпения.- Простите меня покорно, но у меня очень мало времени. Скажите ради всего святого - Вы действительно можете выполнить любое желание?
- Ах, люди…все такие же суетные. Ничего не изменилось… Да, дитя, абсолютно любое. Если ты согласна заплатить цену.
- Какую!!!!?
- Жизнь, – просто и печально ответил маг.
- То есть? – не совсем понимая, переспросила Дара.
- Все очень просто. Я исполняю твое желание, ты – отдаешь мне свою жизнь.
- В каком смысле?
- О Боги, что я неясно говорю? Ты получишь то, чего так страстно хочешь, но умрешь. Что, уже передумала? – маг грустно улыбнулся.
О, нет, Дара вовсе не была ни ошеломлена, ни поражена, ни испугана. Наоборот, на душе вдруг стало так легко и свободно. Она так боялась услышать что—то нереальное и невыполнимое. А тут – жизнь? Делов-то.
- Нет! – звонко и радостно ответила девушка магу. – Я согласна!
- Хм… - маг вгляделся в Дару более пристально. – Ну и чего же ты хочешь, дитя?
- Денег! – весело ответила Дара и назвала чертову сумму с шестью нолями.
Маг закашлялся, словно чем-то поперхнувшись.
- Дитя, ты сошла с ума? Или я совсем перестал понимать людей? Ты разве не слышала, что я тебе сказал?
- Слышала, о, великий Элдор. Так вы дадите мне деньги?
Маг, пошатнувшись, прислонился к стволу дерева.
- Может это я сошел с ума? Дитя, ты готова пожертвовать своей жизнью ради кучи денег?!
- Да!
- Но почему?! Ты же даже не сможешь ими воспользоваться!
Дара помрачнела.
- Почему?
- О, Боги! Потому что ты умрешь!!!
- Сразу?! – как-то совсем по-детски испуганно спросила Дара.
- Ээээ…- Элдор был повергнут в полное замешательство такой реакцией. – Так! Ты можешь объяснить мне, зачем тебе столько денег?
И тут Дару прорвало. Не в силах больше сдерживаться она закричала:
- Да черт бы вас всех побрал! Я же сказала, что согласна отдать вам свою жизнь в обмен на деньги! Что вам еще нужно?! А деньги мне нужны для того, чтобы купить другую жизнь!!! Чтобы спасти человека, которого могут казнить в любую минуту, пока я вам всем тут все объясняю по сто раз!!! Дайте мне то, что мне нужно и забирайте свое, сколько можно рассказов и глупых вопросов?!!
Маг подошел к Даре, обнял ее, и с печальной улыбкой сказал
- Милое дитя, ты снова вернула мне веру в людей. И в то, что среди них все же есть чистые сердцем, отважные и бескорыстные. И умеющие любить. Я ведь угадал, ты делаешь это ради любимого? – Дара кивнула. – Прости меня, дитя, я был слишком зол на род человеческий, когда накладывал свое заклятье и изменить его я уже не могу. Но… есть одна лазейка. Да, мы маги всегда оставляем, пусть и призрачный шанс, на случай если заклятьем придется попользоваться нам самим, – он посмотрел на Дару, словно провинившийся ребенок.
- Какая лазейка, господин Элдор, о чем Вы? Я не понимаю.
- Есть одно условие, при котором, загадавший желание сможет избежать смерти.
- И какое же?
Элдор, отвел глаза.
- Нужно… убить другого… человека. Жизнь за жизнь, понимаешь? Баланс должен соблюдаться, – маг оправдывался, хотя никто не требовал от него этого. – Ты можешь убить врага. У тебя ведь есть враги? Наверняка есть. Люди злы к тем, кто не такой как все. Убей врага и тогда ты и любимого спасешь, и сама останешься жива. Увы, дитя, это все чем я могу тебе помочь. Кроме этого конечно, – и у ног Дары появилось несколько мешочков с кристаллами.
- Возьми. Беги, спасай свою любовь. – Дара с нежностью обняла Элдора, но в ее объятьях фигура мага вновь превратилась в облако голубоватого дыма, стремительно уносящегося в небо. – И прости меня…

***
Агнешка сидела в своей комнате перед зеркалом, задумчиво перебирая свои драгоценности. Грустные мысли одолевали ее. «И за что мне так не везет? Только-только с Джэном все наладилось, свадьбу назначили. Уж и платье готово. Ох, и красивое. Кучу денег выкинула за него, но зато такого ни у кого в Лонгхольме нет. Так нет, надо было этому ненормальному на каторгу угодить. Вояка чертов, и чего тебе не сиделось спокойно. Горазд кулаками махать. А теперь еще говорят, и казнить могут. И куда я теперь, не жена, не невеста, все прахом. Бедная я, бедная. А все из-за этой ведьмы проклятой. Ведь говорила ей, предупреждала - отвяжись от Джэна. И его сколь раз просила – не ходи к ней. На что она тебе. Да только все напрасно. Как медом ему намазано. Точно околдовала его, уродина колченогая».
В дверь раздался громкий стук, затем дверь отворилась и в комнату вошла Дара. На плече у нее висела огромная, походная сумка чем - то битком набитая. Агнешка, обернувшись на стук, ошарашено посмотрела на Дару.
- Ты?!!
- Я. Вижу – не ожидала! – отдышавшись, сказала Дара.
- Ты.… Да как ты посмела?! Да я сейчас клан позову, тебя живо палками отсюда выгонят. Это ж надо - наглость какая.
- Уймись! – Дара сделал неуловимое движение рукой и Агнешка смолкла, так и оставшись сидеть на месте.
- Ну и что ты тут сидишь? – Дара обошла комнату, взглянула на шкатулку с украшениями, не дешевые побрякушки небось.
- Аааа…- попыталась, что - то сказать Агнешка.
- А ты вообще в курсе, что жених твой на каторге мается и что, не сегодня – завтра его казнят?
- Да, – наконец прорезался голос. – Из-за тебя же все, ведьма! И ты еще набралась наглости заявиться в мой дом?
- Из-за меня, говоришь? А не из-за братцев – приятелей ли твоих, шакалят стайных, кляузников, да оговорщиков? Как здоровьице Крикса? Рожу-то свою отрехтовал уже?
- Не знаю я. – буркнула Агнешка.
- И того не знаешь, что это по его доносу Джэна к смертной казни приговорили?
Агнешка молчала.
- Ты же мне говорила - «люблю его безумно, жить без него не могу», приворожить просила. Или уже не любишь?
- Люблю.
- Дак чего ты сидишь тут как клуша, побрякушки перебираешь?!! – уже почти кричала Дара.
- А что мне делать-то?! – криком же ответила Агнешка.
- Что?! Идти к сокланам своим, просить их доносы свои забрать, бежать к Златовану, падать в ноги, объяснить все, рассказать правду, как было и кто на самом деле виноват. Молить его отпустить Джэна.…Делать хоть что-нибудь!
Дара была вне себя от ярости и непонимания. Агнешка по - прежнему молчала.
- Ты спасти-то его хочешь?!!
- Хочу. Только не знаю как.
Дара еле удержалась от того чтобы не дать пощечину, чтобы хоть как-то оживить эту бесчувственную куклу.
Она положила к ногам Агнешки сумку.
- Здесь одежда для Джэна, оружие, еда. Денег немного. Собери свои вещи. Только самое необходимое.
- Зачем?- непонимающе посмотрела на нее Агнешка.
- Собери вещи, - сделав глубокий вдох, продолжала Дара. – И иди к старому причалу на восточном побережье. Знаешь где это, была там?
- Не была, но знаю.
- Сама доберешься?
- Да, наверно. Не знаю. А зачем? – снова спросила Агнешка.
- В полночь к причалу выведут Джэна.
- Как выведут? Кто?
- Заткнись и просто слушай меня внимательно, – прошипела Дара. – Бери его в охапку и быстро уходите. В Лонгхольм не возвращайтесь ни в коем случае. Если его поймают, это будет конец. Уходите в столицу, там легче спрятаться. Снимите какой-нибудь домишко неприметный. Пусть пройдет время и тут все поуспокоятся. А потом вернетесь. Ну, или не вернетесь, то вам решать. Ты поняла меня?
Агнешка кивнула.
-Ну, так бегом собирай вещи, до полуночи совсем немного времени осталось.
Агнешка бросилась к сундукам, запихивая в сумку свои наряды, туфли, баночки с косметикой. Дара только покачала головой и сунула в сумку шкатулку с драгоценностями. «Это точно пригодится». Вдруг Агнешка остановилась.
- Ой, как же я туда пройду? Да еще ночью. Там же монстры страшные, меня сожрут.
- Оооо, Боги! – Дара сняла с шеи свой амулет и протянула Агнешке. Та отшатнулась.
- Опять твои колдовские штучки?
- Угадала. Бери и одевай. С этим амулетом тебя ни один монстр не тронет, даже если ты ему на хвост наступишь. Все собрала?
Агнешка кивнула.
- Ну, так беги бегом, времени мало.
Агнешка замялась.
- Сначала ты …Мне нужно закрыть дом.
- Аааа…- усмехнулась Дара. – Конечно-конечно.
***
Когда они почувствовали прилив свежего воздуха, Джавис остановился.
- Ну, вот и дошли. Дальше парень иди все прямо и прямо, там - свобода. Там тебя ждут.
- Спасибо, отец, – крепко пожал ему руку Джэн. – но я все равно ничего не понимаю. Как тебя и благодарить - то не знаю.
- Брось. Благодарить будешь ту, что за тебя хлопотала. А я только проводник.
Джэн и, правда, ничего не понимал. За систематическое непослушание его посадили в карцер. Потом появился этот пожилой стражник, передал сверток с едой. На вопрос «от кого» - только загадочно улыбнулся. А потом поманил к себе и шепотом предупредил.
- Будь готов, когда сменится караул, я приду за тобой и выведу из копей.
Джэн опешил.
- Как, почему?
Стражник подмигнул.
- Счастливчик ты, парень. Лютой смерти избежал, выкупили тебя с каторги.
- Кто?!
- Потом узнаешь.
«Ну, стало быть, сейчас и узнаю» - подумал Джэн. Еще раз пожал руку Джавису. – Спасибо. Век не забуду!
- Ступай, сынок. Удачи тебе.
***
Выбравшись наружу сквозь тесный лаз, Джэн сразу же понял, где очутился. Перед ним был заветный причал и маленькая фигурка у кромки прибоя. Горячая волна нежности и счастья захлестнула Джэна. Он бросился к причалу. В этот миг фигурка обернулась.
- Ты?!
- Джэнтри, любимый, родной мой, ненаглядный, наконец-то, – набросилась на него Агнешка с объятьями и поцелуями, весело щебеча, как она ждала, да как соскучилась, да сколько пережила. Джэн никак не реагировал на такое бурное проявление чувств. Находясь словно в забытьи, он только спросил:
- Почему ты?
Агнешка тут же отпрянула от него, а в глазах вспыхнули злые искорки.
- А ты кого ждал? – с нажимом в голосе ответила вопросом на вопрос.
- Нет-нет, тебя, конечно, тебя – очнувшись, пробормотал Джэн. – Здравствуй, солнышко мое.
Агнешка не стала развивать эту тему, себе дороже. Достала из сумки одежду.
- Снимай свое каторжное тряпье, переодевайся и пошли.
- Куда? – послушно одеваясь, спросил Джэн.
- Нам срочно нужно уходить из Лонгхольма, пока тебя не хватились. Пойдем в столицу, там затеряемся, переждем, потом видно будет. Быстрей-быстрей Джэн.
- Нет, подожди, постой. Я так не могу. Мне НУЖНО вернуться. Надо забрать доспехи, зелья…
- Какие доспехи, Джэн? Тебе нельзя появляться в селении, если тебя схватят, казни не избежать.
- Но…я должен попрощаться…
- С кем, - снова зло прищурившись, спросила Агнешка.
- С… кланом, – замялся Джэн.
- Нет Джэн, нельзя, до рассвета нам нужно убраться как можно дальше от Лонгхольма. Идем же, идем.
***
До восхода солнца просидела Дара на крыльце своего дома. В голове крутилась только одна мысль - «только бы все обошлось, только бы все получилось». Всю ночь шел мелкий холодный дождь. Конец октября выдался сырым и промозглым. Наступал День празднования Хеллоуина. И День рождения Дары. Тихонько отворилась калитка и так же тихо вошли в нее Кери-Мери.
Они осторожно опустились на крылечко по обе стороны от Дары, обняли ее и ласково погладили по плечам.
- Джэн сбежал с каторги…
- Сегодня ночью…
- Златован гневается…
- А может, делает вид что гневается…
- Но для порядка велел Стражам, самим беглеца отыскать и на суд представить…
- А тут и псы из «Стаи» прискакали, сами вызвались на поиск отправиться…
- Да недалеко отъехали…
- Встретились на узкой дорожке со Стражами…
- Ну и теперь…
- Несколько Стражей, да половина «Стаи» на каторге тачки катают…
- «Достали» они видать старосту нашего…
Кери-Мери помолчали.
- Говорят, Агнешка выкупила Джэна за страшные деньги…
- И это скорей всего, правда, потому что…
- Старший Смотритель каторжных копей, тоже исчез…
- С Днем Рождения, Дарочка. – девушки поцеловали ее разом в обе щеки.
- Спасибо, подружки, – еле слышно проговорила Дара. – Вы простите меня, пойду я посплю, устала что-то, да и продрогла. Вечером увидимся,- и скрылась за дверью.
***
Но не тем вечером, ни последующим, ни через неделю Дару никто больше не видел. Как легла девушка поспать немножко, так с постели и не встала. Месяц металась в страшном жару, да бреду. Все звала Джэна, да просила прощения за что-то. Грета, в тщетных попытках перепробовала все самые сильные зелья да заговоры. Все зря. Таяла
Дара на глазах, словно свечка догорала. И в первый день зимы, по первому снегу отвезли Дару - хромоножку в фамильный склеп баронов Гривсов - единственное наследство, оставшееся Даре от отца. Немногочисленной была похоронная процессия. Лишь те, кто умел помнить добро пришли поддержать безутешную мать в ее горе. Среди них были Кери-Мери, верные и неразлучные подружки, и стражник Джавис, который все не мог уразуметь, почему добрая и отважная Дара находится не со своим любимым, ради которого столько претерпела, а лежит сейчас здесь в холодном склепе, бездвижная и бездыханная.
Весь день и всю ночь просидела Грета возле своей дочурки, а наутро Кери-Мери силой подняли ее и повели домой. Только вышли они за ворота кладбища и повернули к дому, как услышали окрик.
- Грета! Кери-Мери! – перед ними стоял запыхавшийся Джэн.- Здравствуйте! А где Дара? Мне срочно нужно ее увидеть. Она дома?
***
Джэн мчался в Лонгхольм на всех парах. Жизнь в столице с Агнешкой не задалась. Она без конца жаловалась на то, что приходится сидеть взаперти, никуда не выйти, не развлечься. А ведь тут столица, столько всего интересного. То начинала возмущаться, что Джэн больше ее не любит, пропадает на работе (Джэн нанялся охранником к одному богатому купцу в лавку) и совсем не уделяет ей внимание. И вообще, она ради него бросила семью, друзей, спокойную и безбедную жизнь, а что взамен получила? Однажды не выдержав этих жалоб, Джэн со злостью бросил:
- Ну, если тебе так плохо, зачем же бежала со мной, зачем с каторги выкупала?
- Очень надо мне было тебя выкупать! – в раздражении выкрикнула Агнешка. – Что я, дура что ли?! Это только Дара твоя, ведьма горбатая, на такую глупость способна. Она тебя выкупила и побег устроила. А может и не выкупала вовсе. Может чары какие на стражников навела или еще как, не знаю. Ой!!! – Агнешка смолкла, поняв, что натворила.
- Чтооооо!??? Это правда? – Агнешка заметалась, пытаясь, что - то придумать, но изворачиваться уже было поздно. – Так значит, Дара все сделала, а ты воспользовалась?!
- Ничем я пользовалась! Она сама ко мне пришла, принесла вещи, деньги, велела идти на причал, дождаться тебя и увести из Лонгхольма. – затараторила Агнешка.
Волна ярости захлестнула Джэна, понял, что совершит сейчас что-то страшное, схватил свой плащ и выскочил из дома. На последние деньги, что наскреб в карманах, купил клячу, двое суток скакал без остановки, загнал бедное животное к чертям, остаток пути пролетел пешком, как на крыльях. И вот он в Лонгхольме и сейчас увидит свою Дару. Первым делом бросился на заветный причал, но там никого не было. «Дурень – подумал Джэн.- чай не сезон уже на причале, зима пришла». И направился к дому Дары.
***
- Опоздал ты, Джэн. – еле слышно прошелестела Грета. – Нет больше Дары.
- Как нет? А где она? Уехала? Куда, надолго? Где мне ее искать-то?
Кери-Мери не поднимая глаз, указали Джэну в сторону кладбища.
- Не понял. Девчонки, вы чего? Что за шутки дурацкие?
- Нет больше Дары…
- Умерла …
- Вчера, на рассвете…
- Там найдешь ее…
- В склепе Гривсов…
И скорбное трио побрело дальше по заснеженной тропинке.
***
Дара лежала тихая и спокойная. В белопенном кружевном подвенечном платье и венке из белых роз, (так было приняло в Лонгхольме хоронить незамужних девушек). Смерть исправила все ошибки, которые допустили Боги, вдыхая жизнь в крохотную девочку, 18 лет назад. Распрямилась спинка, ножки выровнялись. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная на холодной гранитной плите склепа. Джэну безумно хотелось взять ее на руки, прижать к себе, отогреть своим дыханием, своей любовью. Снова услышать озорной голосок, взглянуть в глаза с лукавыми искорками.
- Дара…Дарушка моя.… Как же так… Почему – так!? Что же ты наделала, глупенькая моя, любимая?.. Ты же обещала ждать меня.… Дарушка…
Она лежала как живая, бледная, как будто прилегла, под грузом смертельной усталости и просто уснула.
- О, Боги! Вознес глаза вверх Джэн.- Я никогда и ни о чем вас не просил. Если это гордыня – простите. Но если есть в этом мире справедливость, верните мне Дару! Я готов заплатить любую цену, пусть схватят, пусть казнят – плевать! Только бы еще раз услышать ее голос, обнять, сказать, как я люблю ее.
Джэн склонился над Дарой, нежно провел по руке. Она была теплой и мягкой.
- Дарушка… ну услышь меня, любимая, не оставляй меня… Я не хочу без тебя… Я не могу без тебя!.. - он целовал нежные губы, закрытые глаза… Вдруг почувствовал как под его поцелуями, длинные, пушистые ресницы легонько затрепетали.… Или это ему только почудилось?..
- Дарааааааааааааааааааа!..
***
Прощай, прощай любовь моя.
Прощай любовь. Прости.
Я ухожу куда-то
Откуда нет возврата…
Прощай любовь не забывай меня

Благодарю за каждый миг.
Благодарю за боль, за крик,
За каждый вдох крылатый.
И за креста стигматы
Я не корю.…За все тебя благодарю
Люблю

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#34 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 14:43

56 этап - "О чем поет клинок"

Меня заказали седому Дхарону,
Ресурсов собрали четыре вагона,
Зверье истребили - и злых, и попроще,
Осколков набили для яростной мощи.
Три ночи ковали, ласкали и били,
В огне раскаляли, в водице студили.
Кузнец изгалялся, в угаре шалея,
Но я закалялся и делался злее.
Меня наточили оранжевым Гритом,
В эфес заточили златые бирмиты,
По стали булатной легла гравировка:
«С любовью, единственному!» - татуировка.
Меня напитали опаснейшим ядом.
«-Не парься, - сказали, - все будет как надо»
Нет, я возмутился: «- Не честно, ребята!
Но после смирился – ну надо, так надо».
Меня окружили тончайшим муаром,
Потом уложили на бархат футляра.
Кроваво – устало, в отсвéтах заката,
Сверкнули кристаллы – за жизнь чью-то плата.
При свете камина, в уюте альковном,
Футляр расчехлили на ложе любовном,
Небрежно достали, вертели, крутили…
Меня показали. Меня оценили.
Потом были ласки и жаркие речи,
Любовные сказки детей человечьих.
Их стоны – как пенье, их тел бесконечность…
Ночь длилась мгновенье, а может быть вечность.
А после целуя, глаза и улыбку,
Безумно рискуя, разрушить мир зыбкий,
Чуть слышно спросила, почти не дыша:
«- С кем был вчера, милый? Она хороша?
Ее ты голубишь, ласкаешь, щекочешь?
Меня уж не любишь? Меня уж не хочешь?»
Он лишь усмехнулся блаженно – устало,
Легонько коснулся губ трепетно-шалых
И голосом адским: «- Не бойся, дитя,
На всех меня хватит, – ответил шутя».
Изящные пальцы эфес мой сомкнули,
Прекрасные очи безумьем сверкнули,
Дрожащие губы шепнули ему:
«- Так не доставайся же ты никому…»

Меня заказали, меня заточили,
Меня оплатили, меня подарили,
Меня напоили горячею кровью…
И так будет с каждым, кто шутит с любовью!
  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#35 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 15:28

Из неконкурсного...


Если песчинку смоет волна
Или сдует бродяга-ветер,
Цивилизация?...)Вряд ли она
Ничтожную потерю сию заметит…

Что песчинка? Не утес, не скала.
Даже не камушек с дыркой-амулет на счастье…
Никто и не вспомнит, что она была.
О малости ли такой огорчаться?...

Смахнет с ладони жестом небрежным,
Жалеть о песчинке?...Глупость такая.
Сколько их в океане безбрежном,
Без счету…Только одной не хватает…

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#36 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 15:30

Из неконкурсного...


Забудь обо мне печальной и одинокой.
Забудь ,что однажды без спроса в твой мир я вошла.
Забудь обо мне бесконечно чужой и далёкой.
Забудь обо мне…,о той что когда –то была....

Запомни меня любимой ,счастливой ,свободной!
Запомни наивной и свято верящей в чудо.
Запомни меня непобеждённой и гордой!
Запомни такой…,какой никогда я не буду…

Ты вспомни меня тихой грустью и светлою болью ,
Вспомни внезапной тоскою –щемящей и странной…
Вспомни нежностью ,так и не ставшей любовью ,
Вспомни всем тем…,чем отныне навеки я стану…

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#37 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 15:34

Из неконкурсного...


Замыслы зимой заметены .
Незамысловаты и незримы
Замерцали замороченные сны…
Зимы на земле незаменимы .
Извела , измучила измена …
Неизбежна низменная заметь .
Лишь одно осталось неизменно –
О любви земной земная память .
Изменить , измерить невозможно
Незаметно замирает жизнь…
Раз упав с небес неосторожно
Замертво нельзя подняться ввысь …

Незабвенны и необъяснимы
Смертельно – милосердно холодны
Эти нескончаемые зимы –
Приют не долетевших до весны .

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#38 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 15:40

Из неконкурсного...


И снова- ветер, дождь, дождь, ветер то и дело…
Душа затосковала, загрустила.
То ль Осень уходить не захотела,
То ли Зима в дороге заблудилась.
Словно встретились на узеньком мосточке,
Меж двумя годами, на распутье,
Две упрямых, взбалмошных девчонки,
Ни одна дороги не уступит.
В противостоянии неистовом,
Наплевав на правила игры,
Билась Осень золотыми листьями
С вихрем белоснежной мишуры.
Сколько будет длиться эта схватка?
Реки замерзают в берегах…
На душе промозгло, сыро, зябко
Хочется закутаться в снега,
Хочется, укрывшись снегопадом,
Согревая, нежностью друг друга,
Сладко засыпать с тобою рядом,
Под колыбельную седой, декабрьской вьюги.

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#39 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 15:44

Из неконкурсного...


Казалось бы, совсем простая штука
Средь миллионов лиц, имён и глаз
В огромном мире отыскать друг друга
И с чистого листа начать рассказ.

Но мы теряем месяцы и годы
Бездарно прожигая дни свои.
И кто – то жаждет власти и свободы
Совсем не помышляя о любви.

И кто – то в бурях ищет вдохновенье,
Развенчивая образы вождей.
Любовь считает он опустошеньем
И кладбищем для мыслей и идей.

И кто – то в ярости безумной
Кричит о том, что всё не так,
Что мир продажный и преступный,
Что жизнь помойка и бардак!

Что нужно всё ломать и рушить,
Что нужно звать людей на бой,
Что нужно жечь глаголом души!..
Какая тут , к чертям любовь ?!!..

И может статься, этот кто – то
Так никогда и не поймёт,
Лишь тот всевластен и свободен
В ком свет земной любви живёт!

Лишь тот, в ком бьётся пламя страсти
Всесилен и непобедим!
И над судьбой и миром властен,
Лишь тот, кто любит и любим!

Взмывая в бездну, падай ввысь
В душе храня, как ценный приз
Великого Творца Великий Смысл –
Жизнь - есть Любовь! Любовь есть – Жизнь

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.


#40 Мелли ТЕРН

Мелли ТЕРН

    Летописец

  • Пользователи
  • ФишкаФишкаФишкаФишкаФишкаФишка
  • 3 473 сообщений
  • Пол:Женщина
  • Раса в игре:Гномы

Опубликовано 03 Декабрь 2011 - 15:52

Из неконкурсного...

Мы в этот мир приходим для чего?
Любой хоть раз вопросом задавался этим.
И если там, за краем ничего…
К чему все наши мыканья по свету?
Родился, жил и умер…Миг и вечность
В три кратких слова умещаются так просто.
Начало и конец, предел и бесконечность.
Песчинка бытия и чувств и мыслей космос
Мы в мир приходим, сделав первый вдох
Беспомощными, хрупкими цветами
Но нам защитой Всемогущий Бог
И руки сильные отца, и нежность мамы.
Под этим куполом небесным и земным
Нам не страшны ни бури и ни грады.
Мы верим в сказки и цветные сны
Ведь малышу для счастья много ль надо?
Чтоб были рядом мама и отец,
Чтоб грело солнышко и звёзды чтоб светили,
Чтобы счастливым в сказке был конец
И чтоб щенка на День Рожденья подарили
Мы подрастаем день за днём, за годом год
И книжки с приключеньями читая
Стремимся заглянуть за горизонт
Где, кажется нам, жизнь совсем иная.
Там замки, там драконы и принцессы…
И манит вдаль широкая дорога
В далёкий край прекрасный, неизвестный
И мы уходим с отчего порога.
В погоне за копеечной наградой
За зыбкой славой, за мечтою небывалой
Покажется, для счастья нам так много надо,
Что жизни мало, мира и Вселенной мало…
Мы жилы рвём, чтоб доказать себе ,
Что в этом мире что – то всё же значим…
А где- то там, в родимой стороне
Тихонько о тебе осенний дождик плачет.
И вдруг такой тоской сожмётся грудь,
И ты отдашь все троны и все царства
Лишь только б на родной порог шагнуть
И к тёплым маминым рукам прижаться.
В своих скитаньях ты искал любви.
Пол- мира обошёл ,но всё напрасно.
Хоть и горел огонь в твоей крови,
И ты познал немало дев прекрасных.
Но ни одна собою не затмила
Фальшивый блеск мирского почитанья.
Но ни одна души не исцелила
От лихорадки вечного скитанья.
И в миг, когда решил, что нечего искать.
Любовь не для тебя, а ты не для неё…
По сердцу полоснул вдруг изумрудный взгляд
И зимний вечер обернулся майским днём.
Любовь искал в чужих ты городах…
Сам рассмеёшься:- Ну, какой же был дурак!
Она ждала, ждала тебя всегда
От, отчего порога в двух шагах.
И можешь Землю обойти сто раз,
И облететь Вселенную вокруг,
Но нет звезды, что ярче этих глаз
И солнца нет теплее этих рук…
Видать, немало нужно прошагать
Дорог- путей в исканиях натужных ,
Чтобы простую истину понять-
Как мало в жизни нам для счастья нужно-
Родимый дом, очаг, а в очаге огонь,
Лицо любимой над дочуркой спящею склонённой
И маленькая, хрупкая ладонь
Сынишки на твоей большой ладони…

  • 0

Богу богово, кесарю кесарево, а Опубликованное фотоОпубликованное фотоМелли ТЕРНово

Опубликованное фото


Если реагировать на всё, что о тебе говорят, то так всю жизнь и будешь метаться между пьедесталом и виселицей.





1 пользователей читают эту тему

0 пользователей, 1 гостей, 0 невидимых